Сергей Донской - Матёрый

— Лицо, между прочим, из того же теста слеплено, — усмехнулся Громов.

— Открывающийся с моего участка пейзаж не украшает. И все же кое-какая польза от соседа намечается.

— Вот уж не уверена.

— Не знаю, как вы, а мне хочется, чтобы он как можно скорее возвёл свою великую китайскую стену.

— Я тоже об этом думала, — засмеялась Людмила. — Не из-за собаки даже. И не из-за рыжего дебила в спортивном костюме. Просто людям разной породы необходим разделительный барьер…

— Интересно. — Громов прихлебнул пиво и посмотрел Людмиле в глаза. — А наш сосед, по-вашему, какой породы?

— Такие мне тапиров напоминают. С вытянутыми рылами, — она показала руками, — и с повадками гиены.

— М-м, похоже… А я кто?

— Вы… — Она задумчиво склонила голову к плечу и серьёзно сказала:

— Вы, скорее всего, дикий камышовый кот. Только в клетке. Я однажды видела такого в зверинце. У него было очень похожее выражение глаз: независимое, но тоскливое.

— Я не дикий, Людочка, — невесело усмехнулся Громов. — Я обычный домашний кот, который временно гуляет сам по себе.

— Тогда я — твоя кошка, — прошептала она, вставая.

Эллочка отыскала в машине ручку с красным стержнем, начертила на ладошке крест, по краям расставила инициалы потенциальных женихов и сыпанула сверху семена травы, приговаривая торжественно:

— Запад, восток, север и юг, пусть мой любимый объявится вдруг.

Больше всего семян образовалось в секторе A.M.

Получалось, что сосватает её вечно сопливый Андрюша Мезенцев, которого Эллочка ставила ниже всех остальных возможных претендентов на руку и сердце. Это её не устраивало, и она прибегла к повторному гаданию, которое должно было восстановить справедливость. На этот раз «объявился» любвеобильный Толик Соболев, который постоянно преследовал девочек с нацепленным на прутик котяшком.

Так он ухаживал.

— Фигушки тебе, Толик, — строго сказала Эллочка.

Она не собиралась посвящать свою жизнь дурачку с говном на палочке. Если разобраться, и очень честно разобраться, то она вообще не спешила замуж.

Вздохнув, Эллочка обратилась к пёсику:

— Пойдём-ка, Тошка, в машину. Водички попьём, печенья пожуём. А, Тошка?

Пуделек вильнул хвостиком, но это был отрицательный жест. Обидевшись, Эллочка сказала:

— Как хочешь. Дважды приглашать не стану.

«И не надо», — отмахнулся хвост.

— Ну и сиди один как сыч!

Эллочка забралась на заднее сиденье машины и занялась ревизией съестных припасов. Нашлось и печенье, и вода, даже свежий номер журнала «Вот те на!» с картинками. С шорохом промелькнули перед глазами кинозвезды вперемежку с поп-артистами, кроссворды и рассказики, а на развороте журнала обнаружилась тётенька с теннисной ракеткой и большой грудью. «Интересно, — подумала Эллочка. — Что скажут дети тётеньки, когда увидят её с голыми сисями? Наверное, не похвалят маму. Их станут дразнить в школе, их маму будут называть стыдными словами. Или у таких тётенек не бывает детей?»

Улёгшись на сиденье, Эллочка провела ладонями по своей плоской грудке и решила, что никогда не станет играть в теннис в таком неподобающем виде.

Это её успокоило. Она вздохнула (в который раз за сегодняшний день?) и сомкнула веки. Только сомкнула, как вдруг рядом раздалось:

— Гав-гав, кто в тереме живёт?

Эллочка открыла глаза, плохо соображая, где она находится. Почему так душно и отчего такая тяжёлая голова? Ах да, она уснула в машине. Футболка на девочке была влажной от пота. А в распахнутую дверцу заглядывал Тошка. Только странный какой-то. И разве щенки мужскими голосами разговаривают? Они не умеют отчётливо произносить даже «гав-гав». Это же не кукольный спектакль…

Она протёрла глаза и села. Пёсик, который заглядывал в салон машины, не закрывая пасть, смотрел на хозяйку мутными, стеклянными глазами. А мордочка… Мордочка Тошки была перепачкана кровью.

— Что с тобой? — спросила Эллочка дрожащим голосом. Вместо того чтобы наклониться к щенку, она отодвинулась подальше, забилась в самый угол салона. — Ты зачем меня пугаешь?

Тошка промолчал. Но над его белой головкой с забавным хохолком внезапно возникла мужская башка — огромная, по-разбойничьи остриженная. С точно таким же мёртвым взглядом, как у Тошки. Девочка. разглядела под короткой щетиной на человеческом черепе массу белых шрамов. Будто кто-то долго молотил по нему разными предметами, но расколоть так и не сумел. А глаза человека казались напрочь лишёнными белков — чёрные зрачки едва умещались в узких прорезях. Зато приоткрытый рот был очень большим, и в нем хищно поблёскивали влажные зубы.