Лев Пучков - Пасынки Джихада

Что это за «брателло», за какие услуги или бабки тачку отдал?

«Брателло» — правильный пацан, тоже не судимый, ингуш, зовут его Султан Муратов. Папа у него уважаемый в здешних краях товарищ, вес имеет. Султан держит автомастерскую, тоже машинами занимается… Ой, неправильно сказали: просто машинами занимается, никаких «тоже».

Ясно. Что по условиям? Тачку что, просто так отдал? И откуда она у него?

Откуда «мерс», Султан не сказал. Сказал лишь, что тачка сильно «палёная», поэтому везти через посты нельзя. Но для них это не проблема — все маршруты давно накатаны. Поскольку «мерс» такой «палёный», Султан берёт за него всего пять штук, плюс — груз спрятать.

Груз? Что за груз? Где груз?

Груз в багажнике… Тут хлопчики самую малость запнулись и как-то странно сникли. Вася недовольно крякнул и опустил лезвие ножа к бедру недорезанного товарища…

В этот момент в начале улицы раздался шум мотора, а спустя несколько секунд показался свет фар.

Короче, наши прибыли. Быстро прикатили, видимо, гнали как ошпаренные. Поскольку их было всего трое (Глебыча, напомню, взял в заложники командир местного ОМОНа), приехали на испытанной «таблетке». Капризный «УАЗ» оставили в санатории.

— А ну, кого тут допросить? — кровожадно поинтересовался Петрушин, с ходу засучивая рукава.

— Уже не надо, — поспешил я разочаровать боевого брата. — У нас и так полный расклад…

Иванов выслушал доклад, поблагодарил за работу. Полковник был радостно возбуждён: взяли ребят чисто, без помарок. Случись всё немного иначе, в нашей и без того непростой ситуации это было бы чревато осложнениями. А теперь у нас есть «конец», дело сдвинулось с мёртвой точки, можно работать.

— Надо продумать, как бы половчее поболтать с этим Султаном, — Иванов ровно на секунду наморщил лоб. — Нам потребуется кое-какая помощь. Угу… Так… Ну, без кореша Глебыча тут не обойтись.

Полковник тотчас же позвонил Глебычу — до полуночи ещё далеко, надежда имеется.

Глебыч и в самом деле оказался ещё не сильно пьяным. Иванов сказал, что нужна помощь: пристроить до утра двоих задержанных — мимо оформления, естественно (по всем задержанным немедля докладывали следственной бригаде из Москвы) и прикрыть в процессе частного визита по такому-то адресу.

Глебыч кратко посовещался с командиром ОМОНа и сообщил: всё будет, никаких проблем.

— Ну и отлично, — Иванов, похоже, другого результат не ждал — прыгать от радости не стал. — Давай, через сорок минут пересечемся недалеко от такого-то адреса…

— Так, вроде бы всё утрясли. Теперь прокатимся к этому Султану, поболтаем… Возражения есть?

— Вообще, по-хорошему бы, надо отдать их московским важнякам, — Костя кивнул в сторону угонщиков. — Они бы нас за это полюбили и потом поделились бы информашкой по результатам расследования. А то опять получается, что мы тут волюнтаризмом маемся.

— Насчёт волюнтаризма — не спорю, — согласился Иванов. — А насчёт «поделились бы» — очень сильно сомневаюсь. С какой это стати?! Кто мы для них такие? Как только сдадим этих хлопцев и информацию — нас сразу отодвинут в сторону.

— Какие проблемы? — вклинился Петрушин. — Надо — отдадим. Но сначала съездим к Султану. А до утра времени — вагон, так что…

— И это правильно, — одобрил Иванов. — Поболтаем с этим Султаном, даже если он и ни при чём, узнаем, откуда тачка, груз… Секунду… А что за груз? Смотрели?

— Как раз собирались, да вы приехали, — Вася вынул ключи из замка и без лишних слов пошёл открывать багажник. — Так, что тут у нас…

— Ну ни хрена себе… — пробормотал Петрушин, светивший фонариком из-за Васиного плеча.

Да, груз был малость того…

Короче, в багажнике, скрючившись в три погибели, лежал труп полковника Руденко. На лице «главного шпиона» отчётливо, как посмертный гипсовый слепок, застыла гримаса страшного удивления…

Ну, что вам сказать? Сказать, что Иванова этот несвоевременно свалившийся на нас труп огорчил, значит сильно упростить ситуацию.

Полковник в буквальном смысле впал в транс. Сел на корточки, привалившись спиной к багажнику «мерса», правой рукой подпёр подбородок, левую сунул под мышку и уставился в одну точку прямо перед собой. Ушёл в себя, не беспокоить!

— Ага… — Петрушин, воспользовавшись оперативной паузой, ухватил пленников за воротники и потащил их в дом. На ходу деловито бросил Васе: — В «таблетке», в бардачке, скотч возьми. Тащи сюда. И фонарик прихвати…

Через минуту полковник попытался взять себя в руки и под аккомпанемент скорбного мычания, доносившегося из заброшенного дома, принялся обрывочно мыслить вслух: