neutron - Draco Veritas.doc

— Это глупейшая вещь из всех, что мне приходиДрако. — Если мой отец говорит, что это противолось слышать, — горько ответил Гарри. — Поверить не

ядие — вероятно, так оно и есть, однако наверняка

могу, что ты швырнул мне в лицо слова о том, кем я

есть какая-то лазейка, которая даст ему возможность

являюсь, — да что с тобой случилось? Ты что — думане отдавать его нам, держа нас на крючке. Заставлять

ешь, я смогу жить, зная, что обязан этим тому, что я

выполнять все его желания, прыгая на ниточках, как

знаменит, а ты — нет?

марионетки, — и, в конце концов, мы все равно его не

— Дело не в знаменитости. Да и в любом случае —

получим.

ты все равно об этом не вспомнишь: мой отец наложит

— Он сказал, что оно бы спасло твою жизнь.

на нас Заклятье Памяти, ты ничего не узнаешь, — про— Наверное, так оно и будет — сейчас, — возразил

изнес Драко и немедленно об этом пожалел.

Драко. — Но потом будет что-то еще и еще… Ты же виГарри уставился на него в упор. Зрачки его все

дел, какой он: он считает меня своей собственностью,

расширялись и расширялись, пока глаза не стали сои пока я существую в этом статусе, он будет использовершенно черными, окруженными лишь тонкой зелевать меня, чтобы бить по тебе. Если мы сейчас постуной полоской:

пим так, как он хочет, он поймет, что это работает.

— Я за всю свою жизнь никогда — никогда! — не

Гарри тряхнул головой:

хотел никому вмазать так, как тебе сейчас…

— Это не имеет значения. Сейчас вообще ничего не

— Ну, так ударь меня, если тебе так хочется, — тиимеет значения. Если мы что-то и должны делать пряхо предложил Драко. — Однако имей в виду: если помо сейчас, сию минуту, — так это остановить твою

зволишь сейчас победить моему отцу — позволишь по www.yarik.com

172

Глава 9. Рыцарь, Смерть и Дьявол .

бедить Вольдеморту. Если он получит чашу, с её помоона была не сильна, она ни разу не написала ни едищью он разрушит мир. Конечно, звучит нелепо — но

ной любовной записки к Гарри, даже не могла себе

так оно и есть. Ты же герой, правда? И выбор как раз

представить, как это делается. Она его просто любидля героя. Твои друзья — и всё остальное.

ла — мысль о том, чтобы сесть и написать хвалебную

Гарри согнул руки, и Драко отчуждённо удивился

песнь его зеленым глазам и обожаемому носу казалась

тому, что тот, похоже, и вправду решил его ударить.

ей, мягко говоря, нелепой. Возможно, в душе она не

Но Гарри чистым и спокойным голосом, словно о

была поэтом, но такова уж она была.

чём-то уже решенном, произнес:

Подняв свою палочку, она прикоснулась ею к пер— Я надеюсь, что ты понимаешь, каков был бы мой

гаменту. Это было простое рифмованное заклинание.

выбор.

Драко взглянул на него и осознал — с каким-то

Ты скажи-ка мне, пергамент,

странным чувством в глубине души — что не понимает.

Он предполагал, что Гарри выберет «все остальное» и

Ты скажи-ка мне, перо

открыл, было, рот, чтобы спросить, однако никак не

Кто писал все эти строки,

мог сформулировать вопрос; и возможность эта была

Покажи-ка мне его.

навсегда упущена, потому что дверь снова открылась,

и вернулся Люциус.

Пергамент дрогнул, буквы перестроились, появиОн больше не улыбался. В руке он нес скрученный

лась надпись ПЕНСИ ПАРКИНСОН. Гермиона передерпергамент и перо, что-то золотисто поблескивало в его

нула плечами, когда её имя на пергаменте исчезло и

нагрудном кармане.

письмо приобрело исходный вид. Что ж, она ожидала,

Он выжидательно взглянул на юношей.

что это именно Пенси — ничего удивительного. Они

— Ну-с, мальчики, — он переводил взгляд с одного

покусала губы.

на другого, — вы уже приняли решение?

Существовала еще одна вещь, которую она могла

проделать, однако она боялась того, что может узнать.

* * *

На уроках Защиты они узнали, что существует некая

разновидность Заклятья Confundus, которое может

Гермиона разложила пергаменты на столе и дробыть вплетено в слова письма, — знаменитая «книга,

жащей рукой начала перебирать их. Ей казалось, что

которую невозможно было прекратить читать», по слоона сумела унять охвативший её ужас, но теперь он

вам Люпина, содержала в себе одно из сильнейших завернулся снова. Кто-то копировал её почерк — и скоклинаний повиновения — Obedience, вставленное в

пировал его настолько хорошо, что даже её лучший