Павел Асс - Фронты

Он забрал ее под руку и, загадочно улыбаясь, увел с этой шумной улицы Отсосовска.

25.

На задворках офицерского клуба госпожи Снасилкиной-Шестью, посреди громадной и утоптанной мусорной кучи кроме дуэлянтов находилась еще целая группа злых и пьяных офицеров, а также гусаров и поклонниц барона фон Хорриса.

Переодетому Хоррисом поручику Бегемотову страшно хотелось закурить, но у него была только солдатская махорка, а он опасался, что барон курит исключительно турецкий табак, да и к тому же об этом все знают. Можно было стрельнуть пару голландских сигар у Адамсона, но подойти ближе и поздороваться с ним поручик тоже не решался - неприятный голос барона был хорошо известен не только в Отсосовске, но и в Ставке Главнокомандующего. Бегемотов опасался разоблачения.

С досады он подошел к разваливающимся стенам клуба и стал мочиться...

В девять вечера судья Узкозадов наконец-то приступил к раздаче оружия. Поручик Адамсон получил ржавую шпагу без эфеса, которую тут же приступил чистить, втыкая ее по рукоять в навозную кучу. Бегемотову же достался шестиствольный дуэльный пистолет без ударника, но зато с полупудовой рукояткой.

По свистку судьи дуэлянты стали стремительно орудовать выданными инструментами, причем Бегемотов использовал свой пистолет в качестве кувалды. Он махал им столь активно, что повредил (в который раз) пах неосторожно стоявшего рядом ротмистра Яйцева. Адамсон едва успевал уворачиваться и вскоре оказался у самой стены клуба.

В критический момент дуэлянты одновременно замахнулись своими страшными орудиями. При этом Адамсон ударил шпагой и расколол бутылку сидра, которую тянул из горла наблюдавший за схваткой адмирал Нахимович. Бегемотов же, потеряв от своего размаха равновесие, упал в навозную кучу, хотя и начал делать судорожные попытки выбраться. Здесь его мог изловить Адамсон, но старенький адмирал, обидевшись на последнего, крикнул что-то грозное и засадил поручику Адамсону по глазнице. Так началась всеобщая драка.

Озверевший от обилия запаха Бегемотов выбрался на свободу и врезался в толпу, размахивая во все стороны своим страшным пистолетом. Из клуба пыли и навозных брызг бежали, стараясь не опоздать к мордобитию, гусары имперского штрафного полка, на бегу отстегивая портупеи и наматывая на руку ремни.

На крыше Отсосовской водонапорной башни неспешно появился местный художник-баталист Массонов-Кольцман. Расставив пошире ноги и мольберт, он углубился в создание нового полотна.

Битва продолжалась целую вечность. Массонов уже оканчивал одиннадцатый эскиз, когда и этой вечности наметился конец - на бульваре появился Израиль Алексеевич Блин под руку с княжной Марией- Терезой.

- Блин идет! - послышался шорох среди офицеров. Все обмерли и, оцепенев, стали искать глазами столичную знаменитость.

- Где?!

- По бульвару! - закричал вдруг толстый в тазу Узкозадов и метнулся вслед за сердцеедом Блином.

26.

Между тем Израиль вел Марию-Терезу ужинать. Он уже договорился с ней, что гораздо менее опасно сидеть в ресторане с ним, чем скитаться, как газель, по улицам Отсосовска. По привычке он поперся было в кабак купца третьей гильдии Хиппатого, но вовремя опомнился и повернул к единственному в городе приличному ресторану со звучным названием "Либидо". Это было проверенное место для спаивания не бывавших на Фронтах гусаров, совращения молоденьких лицеисток и вечеринок с шумными потасовками. Какой намек был в названии ресторана, никто в городе толком не знал. Некоторые считали, что "Либидо" - столица какой-нибудь экзотической страны к югу от Самурайи, однако большинство придерживалось точки зрения самого образованного человека в округе - судьи Узкозадова, этот считал, что ресторан был назван так в честь центральной площади Тоже- Парижа.

"Либидо" приветливо распахнул свои жаркие объятия перед сердцеедом Блином и его добычей.

- Особенно хорошо жить в Париже, Машенька, - заметил Блин, открывая перед княжной двери людного места. - Хотите в Париж?

- Хочу, - простодушно ответила Машенька, на что Блин тонко улыбнулся.

Не успели они сесть за столик и пригубить из большого бокала газированного сидра, как в ресторан ворвалось все офицерье, еще не успевшее остыть от грандиозного побоища на месте дуэли Адамсона и "барона Хорриса".

Вошедшие живо расселись вокруг столика Блина, впрочем, в некотором отдалении, и терпеливо уставили свои идиотские лица и физиономии в его сторону. Это не обошло внимания Блина, но он ничуть не смущаясь, продолжал целовать Машеньке руку, сокровенно шепча ей на ухо.