Павел Асс - Фронты

- Машенька, вы были когда-нибудь влюблены? - поинтересовался он.

- О да, сударь, - еле слышно сказала гимназистка и огляделась по сторонам. Ее пожирали восхищенные взгляды. Мария-Тереза вдохновилась. Знаете, я была так влюблена, так влюблена!

Газированный сидр, как ни странно, ничуть не отрезвлял.

- Он, знаете ли, был такой молодой, красивый и в белых штанах,

на этих словах Машенька споткнулась и покраснела.

Среди тишины послышалось сопение помятого толпой Узкозадова, понимающего, что речь идет о полковнике Легоньком, бывшем в Отсосовске с Инспекцией. Поручик Бегемотов равнодушно закурил папироску, сплевывая меж своих расставленных ног. Остальные гусары, казалось, так и не переводили дыхания.

- А могли бы вы полюбить немножечко и меня? - задушевно озадачил девушку Блин.

- Ах, - покраснела Машенька.

- Ну да, мне так не везло в жизни!

- Полноте!

- Меня покинули все друзья и поклонницы, - Израиль Алексеевич зажмурился и печально закачал головой.

Машенька, между тем, снова огляделась и слегка отодвинулась от Блина, а спустя мгновение придвинулась снова, не зная, кого здесь следует опасаться больше.

- Я не смогу полюбить вас никогда!

- Позвольте... - смешался Блин, никак этого не ожидавший. - Неужели я такой некрасивый, или, может быть, я недостаточно храбр?.. Хотите, Машенька, я проколю саблей зад вон тому моряку? - взмолился Блин, кивая на адмирала Нахимовича.

Спустя мгновение он вскочил и, не взирая на испуг Машеньки, схватился за шпагу... Шпаги на интригане почему-то не оказалось.

- Боже, - прошептал Блин, медленно сползая на стул. Пальцы его стали нервно теребить вилку.

- Ну что же, сударь? - недовольно спросила, ожидавшая развлечений, княжна Мария-Тереза.

Блин с отчаянным выражением лица взмахнул вилкой и вонзил ее в гору салата. В образовавшейся тишине раздался хруст и чавканье. Запив салат стаканом газированного сидра, Блин окончательно пришел в себя после утраты своей шпаги и неожиданно привлек Машеньку к себе.

Офицеры повскакивали с мест, опрокинув поручика Бегемотова - все стремительно бросились к Блину и княжне Машеньке. Одни для того, чтобы предотватить разврат (а все знали, что Блин в этом отношении весьма скор на руку), другие же - чтобы самим участвовать в оном.

Как и следовало предполагать, началась обычная в Отсосовске попытка потасовки, которая переростала в заурядный мордобой.

Были биты лица и посуда, выставлены на бульвар все окна и двери, только три стены из семи остались нетронуты. Не скоро еще горожане смогли посетить свой любимый и единственно приличный ресторан "Либидо". Приезд Блина в Отсосовск явно не пошло одноименному городу на пользу.

27.

Грязная запыленная фура, крытая дырявым брезентом, тащилась по разбитой дороге, то и дело опасно накреняясь. На облучке сидел долговязый солдат, погоняя хромую кобылу, а в повозке лежал загримированный под поручика Бегемотова барон Хоррис, тоскливо взирая на утопающие в клубах пыли заросли гаоляна. Еще более тоскливо выглядели лежавшие по обочинам и раздетые трупы самурайцев, сделавших себе харакири во время последней схватки. На солнце ясно виднелись оголенные желтые пятки. Вдалеке за погостом слышался шум приближающегося боя.

Наконец повозка подъехала к воротам части.

- Тпру! - закричал солдат, натягивая поводья. Кобыла всхрапнула и рухнула наземь.

- Ну, что там? - спросил Хоррис.

- Приехали, ваш-выс-бродь, сдохла, - доложил солдат.

- Ах твою так! А где же моя часть?

- Да где стреляют, ваш-выс-бродь, больше быть негде.

Барон со стоном вывалился из повозки и побрел к воротам. Часовой взял ружье наизготовку.

- Стой, козел! Ты куда идешь? - не совсем по Уставу спросил он.

Барон Хоррис стал вспоминать, что в таких случаях советует отвечать Устав, и вспомнил, что в жизни не читал никаких Уставов. Не читал ничего, кроме порнографии. Тогда барон сунул ему оплеуху, часовой вытянулся в струнку.

- Виноват, ваш-выс-бродь, не признал!

- То-то! - молвич добродушно барон и вступил в расположение своего полка, без сомнения овеянного славой. Войдя в одинокие ворота, барон обратил внимание, что сараи более напоминают самурайские свинарники, чем казармы регулярной и победоносной Армии. Барон, впрочем, тут же оставил свои изыскания, и направился к здоровенному детине, стоявшему возле переносного дивизионного сортира. Когда Хоррис подошел ближе, то признал в нем ротмистра Яйцева, почему-то изрядно пьяного.

Появление на Фронтах Яйцева было поистинне фантастическим событием. Он прибыл на Фронты ненадолго, исключительно подлечить поврежденный во время дуэли пах. По тому, что Яйцев оказался здесь даже раньше переодетого фон Хорриса, можно было допустить, что ротмистр воспользовался подходящим Аэропланом.