Кероглу

Кероглу поднялся и сказал удальцам:

— Слово Кероглу неизменно. Не поедут они, поеду я сам. Знаете ведь, что изменить слову, данному гостю, не в моем характере.

Видят женщины и удальцы, что Кероглу не переспоришь и что он не изменит своему слову. Волей-неволей пришлось им согласиться. Когда Эйваз и его спутники сели на коней, Кероглу взял саз и запел:

Эйваз, Алайпозан, Тохмагвуран распрощались с Кероглу, удальцами, женщинами и хотели уже ехать, как Нигяр-ханум спросила:

— Скажи, Эйваз, когда ждать вас? Сколько дней быть вам в пути?

— Сегодня мы в дороге, — ответил Эйваз, — завтра на охоте, послезавтра к вечеру, с помощью аллаха, будем дома.

И они пустили коней, держа путь к Баязиду. Перевалили через горы, проскакали по долинам и к вечеру подъехали к Баязидской равнине. Смотрят, темнеет. Сошли с коней, стреножили их и пустили пастись, а сами на зеленой лужайке, положив под головы что попало, легли спать, чтобы рано поутру начать охоту.

Оставим коней пастись, удальцов спать, о ком бы мне рассказать вам? Об Ахмеде-таджирбаши!

Под покровом ночной тьмы он пробрался к рабу, отвел его в сторону и спросил:

— Скажи, верен ты клятве или нет?

— Господин, слово мое остается словом! Все это время я ждал тебя.

— К рассвету ты должен украсть какую-нибудь лошадь, выехать и во что бы то ни стало попасть в Тогат к Хасан-паше. Скажи ему, что наш караван задержался и что Эйваз и два удальца поехали в Баязид. Только ты должен уехать так, чтоб ни одна живая душа не видела тебя. Если проведают, что ты послан мной, набьют мне шкуру соломой.

Ахмед-таджирбаши снова, крадучись, пробрался на свое место. Раб ждал до глубокой ночи, потом поднялся, прошел в Ягы-горуг [112], поймал Арабата и поскакал в Тогат.

Теперь послушайте, расскажу-ка я вам о баязидском Халил-паше.

Когда срок, назначенный Ахмедом-таджирбаши миновал, Халил-паша понял, что дело неладно. Вспомнил он все, что наказывал ему Ахмед-таджирбаши, и с того же дня приказал расставить людей во всех горных проходах, перевалах, ущельях. Ожидая, что скоро сам Кероглу появится в этих краях, он объявил, что того, кто увидит ченлибельского богатыря и сообщит ему об этом, он наградит всеми земными богатствами. Сам же он исподволь стал готовить свои войска.

Словом, сколько там прошло времени, мало ли, много ли, не знаю, только как-то раз, рано поутру, один из дозорных прибежал и говорит:

— Да будет долговечной жизнь паши, кажется нам, что люди, о которых ты говорил, уже здесь!

От страха Халил-паша даже подскочил на месте:

— Послушай, какие люди? Расскажи толком, что ты там болтаешь?

— Клянусь аллахом, да будет долговечной жизнь паши, на равнине — трое каких-то нездешних молодцов. На жителей нашей стороны они не похожи. Каждый из них здоров как бык. С самого утра они охотятся за джейранами.

Халил-паша призвал к себе начальника своих войск и сказал:

— Пойди узнай, что это за охотники?

Тотчас послали людей, и те разузнали, что это не Кероглу, а трое из его удальцов и что один из них сын Кероглу — Эйваз. Халил-паша, заранее ликуя, приказал собраться всем серкярам и пехлеванам и начал совещаться с ними. Долго они думали, долго судили-рядили и, наконец, решили, что если повести бой на равнине, захватить удальцов не удастся. Те поубивают, сколько смогут убить, а сами скроются.

— Самое лучшее, — сказал Халил-паша, — шаг за шагом следовать за ними и ждать. Посмотрим, что они дальше будут делать. Если они вздумают придти в город, отлично. Поймать их здесь легко. Если же они повернут обратно, тогда, делать нечего, придется нам с ними сразиться. Аллах рассудит нас.

А в это время удальцы, ни о чем не ведая, охотились на джейранов. Подстрелили одного-другого, штук пять джейранов, видят, надвигаются сумерки.

— Давайте переночуем тут, — сказал Эйваз, — а та заре подстрелим еще несколько джейранов и к вечеру доберемся до Ченлибеля.