Кероглу

Проводник сказал:

— Раз ты говоришь, что дозорные там, как же мы можем идти туда? Или подождем здесь или вернемся назад.

— Нет, вижу я, ничего вы не понимаете — ответил Ахмед-таджирбаши. — А я хорошо знаю, прав Кероглу. Он никогда не ограбит караван, пришедший из чужих стран, только возьмет выкуп и отпустит. А беда тем караванам, которые возвращаются домой. Уж их-то Кероглу не отпустит, пока не разорит начисто. Да вы не бойтесь, ничего страшного не будет. Пусть собираются тут хоть сотни Кероглу. С моими глазами и с моей головой я, как говорится, хвоста в руки им не дам.

Словом, спустился Ахмед-таджирбаши с холма, окликнул свой караван, и снова тронулся в путь.

Ну, пусть себе караван движется по дороге в Ченлибель, Ахмед-таджирбаши идет во главе его, слушайте, о чем я расскажу вам. О Ченлибеле.

Оказывается, дозорные заметили караван Ахмеда-таджирбаши и поспешили сообщить об этом Кероглу Тот позвал Дели-Гасана и сказал:

— Возьми кого захочешь из удальцов и пойди — сведи счеты с тем купцом.

— Кероглу, слова твои можно понять по-разному, — ответил Дели-Гасан. — Как свести счеты? Деньгами или египетским мечом?

Тогда Кероглу спросил:

— А что, каравая этот идет сюда или уходит отсюда?

— Идет сюда.

— Сведи счет деньгами! Возьми с них выкуп и отпусти, пускай идут своей дорогой. А окончательный расчет они получат от меня самого на обратном пути.

Дели-Гасан вышел, окликнул нескольких удальцов, в мгновение ока они повскакали на лошадей, проехали вперед и засели в засаду. Когда караван Ахмеда-таджирбаши подошел к ним, удальцы вышли из засады и преградили путь.

Дели-Гасан спел:

Кончив петь, Дели-Гасан спросил:

— Таджирбаши, ты узнал меня?

Приложил Ахмед-таджирбаши руки к груди и ответил:

— Как не узнать? Ты серкяр [111]ченлибельца Кероглу, Дели-Гасан. И деньги мои, и товары мои, и верблюды, и мулы, и нукеры — все к твоим услугам.

— Эти сладкие, реки, — ответил Дели-Гасан, — оставь себе, они пригодятся тебе на базаре. Уплати дань и проезжай.

Ахмед-таджирбаши приказал, и Дели-Гасану было уплачено все, что он потребовал. Получив дань, удальцы поскакали в Ченлибель, а караван пошел дальше и перебрался по ту сторону Гафа.

Словом, начал Ахмед-таджирбаши торговать. Как говорится, этот город тебе, этот мне, ездил то туда, то сюда, и распродал все свои товары. Закупив все, что приказал ему Хасан-паша, рано поутру он навьючил верблюдов и мулов. И вышло так, что ровно через сорок дней пустился он в обратный путь. Подъехал на пятнадцать агаджей к Ченлибелю, остановился у подножья холма, собрал своих людей и сказал:

— Настоящее дело начнется теперь. Судьба наша в руках аллаха. Посмотрим, кому он пошлет победу — мне или Кероглу!

Снова поднялся он на холм, приложил руку к глазам и посмотрел на сторожевые башни Ченлибеля.

Оставим его тут глазеть вдаль. О ком теперь рассказать вам? О Кероглу!

Кероглу знал, что Ахмед-таджирбаши вернется. Известно ему было также, что это за пройдоха. Слыхал он и о необычайной остроте его глаз. Поэтому он сам принялся поджидать купца. Ну, прошло пять, десять, пятнадцать дней, на конец, наступил тот день, о котором мы уже вели рассказ, когда Ахмед-таджирбаши подошел к Ченлибелю и остановился на расстоянии пятнадцати агаджей от его сторожевых башен.

Когда Ахмед-таджирбаши, остановив караван, поднялся на вершину холма, Кероглу стоял в сторожевой башне на Аггая и смотрел на дорогу. Подошел караван и остановился, но было до него далеко, и Кероглу не мог разобрать, то ли это караван Ахмеда-таджирбаши, то ли другого. Ахмед-таджирбаши заметил Кероглу, на вершине скалы и крикнул своим людям:

— А ну, поднимите верблюдов и мулов, повернем обратно. В сторожевой башне, кажется, есть люди. Пошевеливайтесь, не то они сейчас нападут на нас.