Кероглу продолжал ехать вперед, ни о чем не догадываясь. Отъехав немного, Болу-бек снова поворотил коня. Не спуская глаз с Кероглу, он пустился во весь опор и, молнией налетев на Кероглу, что было силы нанес ему удар мечом по голове.
— Вот, что я хотел сделать, Кероглу!
Меч и обнаженная голова! Лезвие на несколько пальцев вонзилось в голову Кероглу. Алая кровь залила ему глаза и лицо.
— О, предатель! — воскликнул он. — Для чего ты сделал это?
— Чтобы поверили. Теперь мне поверят. Я должен был привезти или твою голову, или твое тело, а теперь везу и голову, и тело. Пусть ты Кероглу, зато я Болу-бек!
— Ты не виноват, виноват во всем я, — только и сказал Кероглу. — Мне и этого мало.
Никто не стал даже перевязывать рану Кероглу. Так и повезли его. Кероглу не на что было больше надеяться. В ту тяжкую минуту только вспомнил он Ченлибель, удальцов, Нигяр-ханум. Обернулся, посмотрел назад. Видит, вдали белеют две снежные вершины Ченлибеля. Защемило сердце Кероглу, и он пропел:
Родимых гор немая череда,
На вас мой снег, внизу мой сад остался,
Мне до его рукою не достать,
На дальней ветке мой гранат остался.
Схватил меня коварный Болу-бек,
Согнули цепи шею мне навек.
Где удальцы, готовые в набег?
Он там, игид — мой верный брат — остался.
Меня объяла смертная печаль.
Ведь извергу меня совсем не жаль.
Увижу вновь я вольный свет едва ль,
На долю мне лишь черный ад остался.
Мой друг, Гырат, душа моя, Гырат,
Кто сядет на тебя, тот будет рад.
Где скакуны копытами стучат?
Где мой Гырат, где мой Дурат остался?
Одно богатство у игида есть:
Его отвага, мужество и честь.
Но где твоя любимая — невесть,
Ты без Нигяр — не счесть утрат — остался.
Проехали они еще немного. Вдруг навстречу караван. Посмотрел Кероглу и узнал среди купцов своего друга Ходжу-Азиза. Повернулся к нему Кероглу:
Взгляни, мой кровный брат, купец,
Меня увозят тайно.
Паду я жертвой за народ.
Меня увозят тайно.
Конца издевкам злобным нет.
Кто исцелит меня от бед?
Эйвазу передай привет.
Меня увозят тайно…
Я Кероглу, — враги кругом.
Веревкой связан я, узлом.
У Болу-бека стал рабом —
Меня увозят тайно…
Сначала Ходже-Азизу показалось, будто Кероглу говорит, что его тайно увозят к какой-то святыне. Подумал, подумал он и решил было, что, видно, Кероглу сошел с ума и удальцы везут его на богомолье, молить аллаха, чтобы возвратился к нему разум. Долго сокрушался Ходжа-Азиз, но тут увидел, что на голове Кероглу рана, что руки его связаны и следом идет огромное войско, а впереди Болу-бек. Ходжа-Азиз даже прикусил палец:
— О, неразумное сердце! — воскликнул он. — Тут, конечно, какая-то тайна.
Не мешкая, поручил он караван своим путникам и во весь опор помчался в Ченлибель. Приехал Ходжа-Азиз и понял, что удальцы ни о чем не знают. Не знают даже, где Кероглу. Ходжа-Азиз рассказал им обо всем, что видел. Удальцы остолбенели и никак не могли догадаться, что бы это могло значить. Кто поверил, кто не поверил, один говорил так, другой этак, и не знали они, на что решиться. И вдруг видят идет ашуг Джунун. Но как?! Весь в кровавом поту! Ашуг Джунун только и спросил:
— Где Кероглу?
Ему передали все, что рассказал Ходжа-Азиз. Когда ашуг Джунун услышал об этом, то ударил себя обеими руками по коленям и сказал:
— Пропал Кероглу!
Все в один голос спросили:
— Да объясни толком, что случилось, откуда ты идешь? Что слышал?
— Знайте! — ответил ашуг Джунун. — Я иду прямо из Тогата. Паши идут на Ченлибель. Болу-бек двинулся со стороны Эрзинджана, Араб-Рейхан — со стороны Карса, а сам Хасан-паша — из Тогата. Это приказ султана. Вчера в Тогате я слышал, что войска Болу-бека пошли на Ченлибель.
Удальцы всполошились. Все рвали и метали, не находя себе места от гнева. Окликнул Дели-Гасан Дели-Мехтера и сказал:
— Седлать коней! Я сотворю с Болу-беком такое, что он будет помнить и на том свете.
Начали удальцы снаряжаться в поход. Нигяр сказала:
— Нет, Дели-Гасан! Оставлять сейчас Ченлибель всем нельзя. И потом куда вы поедете? Откуда мы знаем, куда повезет Болу-бек Кероглу: в Эрзинджан ли, в Тогат ли, или прямо в Стамбул? Уедете, задержитесь, а враг тем временем войдет в Ченлибель.
— А что же нам делать? — спросил Дели-Гасан.
— Пусть сначала едет кто-нибудь один, — сказала Нигяр-ханум, — и уж, конечно, не тебе в этот раз ехать. Поедет один из наших удальцов, разузнает, повыспросит, вернется, тогда решим, как нам быть.
Читать дальше
