Vladimir - Unknown

- Вот что, ты давай-ка, пока, оставайся здесь с женщинами. В таком состоянии ты мне только будешь мешать, а я побегу встречу британцев. Надо успеть перехватить эту банду, пока она не ушла на лодке далеко в море. – Командир кивнул на трупы. - Если что – оружия здесь достаточно. – С этими словами Урхо выскочил из двери склада и исчез в полутьме туннеля.

- Значит, Урхо всё же предупредил англичан, где искать Пруса с похищенным дейтерием. – Решил я про себя. - Ну что же, в конце концов, сейчас он военнослужащий британской короны. По мне, так на данный момент, лучшее место для немецкой тяжёлой воды, это дно Норвежского моря.

Я доковылял до двери и с трудом задвинул её, закрыв на тяжёлый засов. Мои женщины уселись на полу и, тихо подвывая, плакали. Йора в основном от боли в искалеченной руке, а Анна из сочувствия к сестре. Я решил пройтись вдоль стеллажей. В надежде найти какие-нибудь медикаменты и главное, обезболивающее для Йоры.

Доброго здоровья нашим запасливым интендантам! У самой стены я набрёл на полки с лекарствами и перевязочным материалом. Тут же стоял высокий несгораемый шкаф. В его замке, как по заказу торчал ключ. – Кажется, в моей жизни наконец-то начинается белая полоса. – Промелькнула в голове шальная мысль. – И правда, шкаф порадовал упаковками морфина и позвякивающими коробками со стеклянными шприцами и медицинскими иглами. Под руку попался пустой, холщовый мешок. Медикаменты и шприцы перекочевали в него. Тут же лежали несколько невиданных мной ранее упоковок в вощёной бумаге. Кроваво-красные готические буквы на этикетке гласили: “Перветин плюс”. Чуть пониже менее крупным, чёрным шрифтом было набрано – “бронебойный шоколад”.

– С ума сойти! Что значить протекция самого фюрера. – Поразился я. – Новый боевой транквилизатор ввели в дело через пару-тройку месяцев после предложения его стариком Шварцем. Я захватил с собой и это снадобье. По дороге назад удалось прихватить стопку шерстяных одеял, пару банок ветчины, нормальный шоколад и бутылку отменного французского коньяка. Названия точно не помню. Впрочем, настоящие французские коньяки все хороши. Большая фляга с питьевой водой, как я помнил, стояла у двери. Настроение у меня поднялось. Чёрт, жизнь явно налаживалась. Я привёл в относительный порядок руку Йоры и сделал ей иньекцию морфина. Измученная женщина, свернувшись калачиком на одеялах, немедленно и беспробудно заснула. Анну я заставил выпить коньяку и закусить добрым куском сладкого и приятного на вкус Перветина. Это должно было вывести женщину из депрессивного состояния, вызванного выпавшими на её долю передрягами, и предать ей силы. Себе я тоже позволил небольшой кусок первентина. Помнится, Шварц утверждал, что у этого снадобья не только тонизирующий, но и хороший обезбаливающий эффект. Результат, однако, превзошёл все мои самые смелые ожидания. Я почувствовал настоящий прилив “арийского духа”, тошнота же и головная боль попросту улетучились. На молодую женщину наркотик (если уж говорить правду) произвёл просто ошеломляющий эффект. Сначала у Анны заблестели глаза, а через несколько минут она стала просто хорошеть на глазах. Щеки разрумянились, чувственные губы раскрылись и приобрели яркий, алый цвет. Даже её светлые волосы, как будто ожили и превратились в ангельские белокурые локоны.

– Мне жарко! – Заявила эта красавица и принялась стаскивать с себя свитер. Я не пытался её останавливать и совершенно об этом не жалею. Через мгновение передо мной стояла ослепительная в своей белоснежной наготе Афродита. Я не заставил богиню долго ожидать моих ответных военных действий.

- Ты хоть и немец, но немец правильный! – Заявила Анна, лёжа под двумя одеялами в моих объятьях. – Не всякому мужику, даже из наших, хватило бы духу играть в русскую рулетку с отъявленным психом. К тому же совершенно из-за чужих баб. Мне конечно стыдно, что, едва овдовев, я кинулась в объятья к другому мужику, да ещё немцу. Но ты сам всё подстроил – напичкал меня какой-то сладкой дрянью – вот у меня мозги то и съехали. Хитрый вы народ – тискерне. Хитрый и опасный.

Нашу складскую идиллию прервал металлический грохот. Кто-то дубасил в дверь. Мы быстро оделись и я, прихватив автомат из мёртвых рук одного из убитых соотечественников, подошёл к двери.

- Это я, Верманд Вард, ты меня слышишь?! Верманд, всё в порядке! Здесь свои. Я привёл с собой английских моряков. – С изумлением узнал я голос мичмана Урхо.

Глава 31