Maria Maximova - Unknown

Хорошая новость состояла в том, что Макс еще не знал о новых одежках для Чарли. Плохая новость — я не могу ничего скрывать от него, так что рано или поздно мне придется ему рассказать.

Глядя в его прекрасные серые глаза, я решила, что сделаю это завтра.

— Хорошо, я выиграл насчет квадроциклов, ты выиграла насчет платья, — разрешил Макс. Я улыбнулась и прикоснулась губами к его губам.

— Спасибо, дорогой, — прошептала я, не отнимая губ.

Его взгляд стал таким же, каким становился каждый раз в течение этих трех лет, когда я называла его «дорогой». Горячим и пронзительным. Потом Макс положил ладонь мне на затылок и поцеловал меня в лоб, прежде чем отпустить.

Я отстранилась, Чарли положил голову мне на грудь и крепко обнял, такой редкий, но всегда бесценный момент детской привязанности. Я обняла сынишку и, как часто это делала, воспользовалась этим моментом, чтобы поздравить себя за то, что рискнула и дала еще один шанс жизни, отправилась в свое путешествие в горы Колорадо, где мой риск оправдывается каждую секунду каждого дня, причем тысячекратно.

Я снова стала смотреть на алтарь, потом повернулась к Броуди, который смотрел на меня смеющимися голубыми глазами. Я закатила глаза, и его веселье стало слышно.

Заиграла музыка, и мы все сели прямее и развернулись на своих местах, чтобы посмотреть, как по проходу идет Бекка.

Потом мы поднялись и стали смотреть, как по проходу идет красивая, сияющая, улыбающаяся, счастливая Минди. Я крепко прижимала сына к себе, а Макс обнимал меня одной рукой, положив ладонь на мой живот.

* * *

Холден Максвелл вышел из комнаты своего заснувшего сына, неся в руке пустую бутылочку. В главной комнате он увидел свою жену, уютно устроившуюся в большом кресле. Чертова кошка свернулась калачиком у нее на коленях.

После свадьбы и свадебного приема они со Стивом и Нелли, с Линдой и Ками, а также Броуди, Коттоном и Арлин отправились выпить. Потом он привез свою семью домой, и Нина сменила свое симпатичное платье на свободные штаны на завязках и майку в обтяжку.

Животик еще не появился, и это случится еще нескоро, потому что, когда она ждала Чарли, живота не было видно до пятого месяца. Но в конце беременности живот стал очень большим, и Чарли родился с весом в девять фунтов три унции 9.

Такое позднее прибавление в весе тревожило Макса, как и быстрые изменения в теле Нины и крупный плод, но он ни с кем не делился, кроме Броуди и своей мамы.

Оказалось, что ему не о чем беспокоиться. Всю беременность Нина вела активную жизнь, схватки длились всего три часа, и роды прошли так гладко, что доктор сказал, что ему еще не доводилось принимать таких легких родов за десять лет практики.

Когда Макс навещал Битси в тюрьме, чтобы рассказать ей о своем сыне и о том, как он пришел в мир, она сказала, что, по ее мнению, жизнь уже причинила ему достаточно сердечной боли и пора бы дать ему облегчение.

Битси и понятия не имела, что жизнь с Ниной далеко не легкая.

Но это не значит, что она не прекрасна.

Она держит его в тонусе, его Нина. Его жена любит жизнь, наслаждается ею каждый день со страстью, которая не перестает его восхищать.

Макс знал, что в юности жизнь вручила ему большое сокровище, а потом отняла его, только чтобы после вернуть обратно. Он знал горький вкус потери и поэтому понимал, почему Битси не нравилось так жить.

И поэтому он никогда не забывал наслаждаться сладким вкусом присутствия Нины в его жизни. Он помнил секунду, когда эта горечь исчезла с его языка — когда его теперешняя жена сообщила ему, что у нее болят носовые пазухи, когда она отважно и забавно спорила с ним посреди метели уже через несколько минут после встречи. Он так привык к горькому привкусу, что был потрясен, когда тот исчез, пока он боролся со смехом, а вместо него появилась сладость, такая сильная и незнакомая, что у него заломило челюсти.

Макс отнес бутылочку на кухню и пошел присоединиться к своей жене.

Он развел огонь в камине, потому что Нина любила огонь по вечерам, не важно зимой или летом. Но он знал, что это напрасные усилия. Как и во время ожидания Чарли, в первые месяцы беременности она много спала. Она, наверное, вырубилась в ту же минуту, как ее голова коснулась высокого подлокотника кресла.

Макс осторожно передвинул жену, спугнув чертову кошку, скользнул в кресло рядом с ней и притянул ее к себе. Она помогла. Во сне она крепче прижалась к нему, обняв его обеими руками и уткнувшись лицом в шею.