Maria Maximova - Unknown

— То, что вы расстались, не значит, что ты можешь вести себя как козел, Макс, — вступилась за подругу Ками.

— Боюсь, что значит, Ками, — ответил Макс.

Я была потрясена. По сравнению с этими любезностями мы с мамой, даже с отцом, казались спокойными. Хотя мой отец, мама, Найлс и я все еще были хуже, если не считать моей пощечины отцу во время нашей встречи, конечно.

— Знаешь, Нина, — как ни в чем ни бывало сказала Линда, наливая тесто на сковородку с разогретым маслом, — для любой матери настает момент, когда ее маленькие дети становятся взрослыми. — Она поставила миску и посмотрела мне в глаза. — Так вот, я еще не дожила до этого.

Я не хотела говорить, что Макс-то не ведет себя как ребенок, он вел себя больше как разозлившийся мужчина, чья стерва-сестра притащила к нему домой его бывшую. Поэтому я просто улыбнулась.

— По крайней мере в отношении Ками, — продолжила мама Макса, и в ее глазах снова появилась искорка. На этот раз она продержалась дольше, и моя улыбка стала шире.

— Мама! — рассердилась Ками, и Линда повернулась к ней, наклонилась вперед и превратилась в совершенно другую женщину.

— Что я говорила насчет этой чепухи? — прошипела она. — Вы двое постоянно ссоритесь, и всегда начинаешь ты. Все нервы мне вымотали. Сколько Макс бывает тут? Практически никогда. И вместо того чтобы наслаждаться общением с братом, ты с ним ругаешься. У меня это уже вот где сидит, Ками. — Линда провела ребром ладони по горлу. — И меня уже достало разговаривать с тобой как с пятилетней, когда тебе, черт возьми, уже тридцать пять.

— Понятно. Как всегда, чертов идеальный Макс, — огрызнулась Ками.

— Да, дорогая, чертов идеальный Макс, — откликнулась Линда. — Макс приходит, чинит мою раковину и не ноет пять часов подряд. Это чертовски идеально.

Ками передернулась, и ее лицо стало замкнутым.

— Опять одно и то же, — проворчала она.

— Опять одно и то же — это то, что у Макса новая девушка, а ты приводишь к нему в дом его бывшую, врешь мне о причине этого и выставляешь нас плохо в глазах Нины. Вот это одно и тоже, Ками, и я устала от этого. — Потом Линда посмотрела на меня и пробормотала: — Извини, Нина.

— Эм-м... Все нормально, — сказала я ей.

— Нет, не нормально, — ответила Линда.

— О, теперь еще будет чертова идеальная Нина, — огрызнулась Ками.

Линда развернулась к дочери, но я быстренько встряла, надеясь разрядить ситуацию.

— Извините, Линда, но я не умею чинить раковины.

Линда повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.

— Все в порядке, Нина. Я разговаривала с Барб. Ты умеешь чинить кое-что другое, а это намного важнее раковины.

Я уставилась на нее, теперь понимая, почему я ей понравилась, а Макс сильнее сжал руку у меня на шее.

— Ты о чем? — спросила Ками.

— Не твое дело, — сказала Линда, глядя на дочь, а потом на Шауну. — Вы обе взрослые, поэтому поступите так, как сочтете нужным. Но хочу вам сказать, что если вы появитесь на похоронах Кертиса Додда, то я стану хуже думать о вас. — Она задержала взгляд на Шауне и закончила: — Я стану хуже думать о вас обеих.

Шауна быстренько отвела глаза, но Ками продолжала сердито смотреть на мать.

— Может, нам лучше уйти? — предложила она.

— Поскольку вы привезли меня сюда, мне будет затруднительно спуститься с горы, — ответила Линда.

— Я отвезу тебя, мама, — спокойно вставил Макс.

— Чертов идеальный Макс, — выпалила ему Ками.

— Да что с тобой такое? — ответил Макс. — Серьезно, Ками, я хочу знать. Почему ты все время такая стерва?

— Не знаю, Макс, может, потому что ты был папиным любимчиком, а теперь ты мамин любимчик, и я бы смогла смириться с этим, если бы меня постоянно не тыкали в это носом, — ответила Ками.

«Ревнивая и инфантильная», — подумала я, с изумлением уставившись на нее после таких слов. Насколько я знаю, подобное поведение обычно в таких случаях.

— Честно? — спросил Макс.

— Я уверена, что тебе трудно в это поверить, поскольку ты понятия не имеешь, каково это, — ответила Ками.

— Господи, у меня такое чувство, будто мне опять пятнадцать, — пробормотал Макс, — потому что слышал это, когда мне было пятнадцать, и четырнадцать, и двадцать пять.

— Да плевать, — буркнула в ответ Ками.

— А еще, Нина, — сказала мне Линда, переворачивая блинчики, — все дети думают, что у родителей есть любимчики. Это не так. Это невозможно. Ты любишь своих детей, может быть, и по-разному, но все равно одинаково.

— Точно, — сказал Ками в спину матери.