Maria Maximova - Unknown

Сердце колотилось у меня в горле, пока я всматривалась в реку, пролетавшую сбоку.

Глазами я следила за рекой, но думала о том, как вчера Минди приложила ладонь к моему окну и подарила слабую улыбку. Ту самую улыбку, которую я по своей глупости и нетрезвости не сумела разгадать. Макс просил меня не налегать на спиртное, он предупреждал, что у Минди бывают моменты, я, черт возьми, даже видела один из них. Но разве я послушала Макса, разве я заметила признаки — признаки, которые видела и не смогла распознать раньше, с Чарли?

Нет. Нет. Я этого не сделала.

В это время мы подъехали к излучине, и я увидела Минди. Макс тоже ее увидел.

— Твою же мать, — вырвалось у него, и даже несмотря на ветер, я расслышала в его голосе тревогу и злость.

Не успел он остановить квадроцикл, как я уже спрыгнула и побежала прямиком к крутому склону, ведущему к реке.

— Нина! — крикнул Макс, но я не остановилась, а безрассудно бросилась к своей дорогой девочке, плывущей лицом вниз. Ее тело запуталось в камышах и билось о камни, длинные волосы потемнели и зловеще шевелились вокруг нее, словно сеть.

Я поскользнулась, упала на одно колено и проехалась на попе до самого низа. Камни и гравий врезались мне в икру и бедро, но я не чувствовала боли. Как только мои ноги коснулись земли, я снова бросилась к Минди, прямо в воду, и услышала, как Макс снова выкрикнул мое имя.

Я не откликнулась. Я шла по скользким камням, а талая вода бурлила вокруг. Поток оказался сильнее, чем я ожидала. Меня ударил ледяной холод, но я продолжала брести. Когда я добралась до Минди, вода поднялась мне до груди.

Перевернув Минди, я сунула руки ей подмышки и потащила назад, что было нелегко, потому что мне приходилось бороться с мощным течением. Я врезалась во что-то и поняла, что это Макс, когда он подхватил меня под мышки так же, как я Минди.

Мы уже добрались до места, где вода была по пояс, когда рядом возник Броуди. Он взял Минди на руки и понес ее к берегу, двигаясь длинными, решительными шагами. Макс прижал меня к себе, придерживая одной рукой за спину, а другой подмышкой, и наполовину вывел, наполовину выволок меня на берег.

Броуди положил сестру на спину, а сам встал на колени рядом с ней. Когда Макс вытащил меня из воды и мы добрались до них, Броуди, согнувшись, приложил ухо ко рту Минди.

Потом он рывком выпрямился и посмотрел в глаза Максу.

— Она не дышит.

Не колеблясь, я упала на колени и возблагодарила всех святых за то, что посещала занятия по оказанию первой помощи, хотя в то время могла бы обойтись и без них, поскольку была загружена работой. Теперь, если все закончится лучше, чем выглядело в данный момент, я собиралась лично выследить своего инструктора и зацеловать до полусмерти.

Сложив руки, как учили, я надавила ими на грудную клетку Минди, громко считая при каждом нажатии.

После этого я открыла ей рот и пальцем проверила, не попало ли что-либо внутрь. Запрокинув Минди голову и зажав ее нос, я накрыла ее рот своим и выдохнула.

Потом снова надавила на грудь, считая вслух.

Потом наклонилась к ее рту, зажала нос и выдохнула.

Снова надавила на грудь.

Снова выдохнула в рот.

И еще раз.

И еще.

И еще.

Еще.

— Черт побери, Минди! — закричала я. Она лежала, не подавая признаков жизни, и я перестала считать вслух, но все равно продолжала ритмично нажимать ей на грудь. — Не позволяй ему победить!

Я выдохнула Минди в рот.

И снова надавила на грудь.

Выдохнула.

Надавила.

— Нина, — прошептал Макс, присев рядом со мной и положив ладонь мне на спину.

Я подняла глаза и увидела Броуди. Он стоял, схватившись руками за голову, и смотрел на нас с Минди с опустошенным выражением лица.

Не обращая внимания на Макса и Броуди, я склонилась ко рту Минди.

Потом нажала ей на грудь.

— Малышка, — продолжал шептать Макс.

— Где же Джефф? — рявкнула я, наклоняясь ко рту Минди.

Нажала на грудь.

— Нина, милая, — прошептал Макс. Я посмотрела на него, и у меня сердце застряло в горле, а глаза наполнились слезами, но я продолжала массаж сердца.

Минди закашлялась.

Я резко опустила голову. Минди, задыхаясь, откашливалась — звук показался мне одновременно чудовищным и самым прекрасным. Она попыталась поднять ослабшие руки, но бессильно уронила их. Изо рта хлынула вода, и я придвинулась к ее боку.

— Дай ей выйти, дорогая, — ворковала я, наклонившись к ней, убирая с лица и шеи мокрые волосы. — Дай ей выйти.

Вода продолжала литься у нее изо рта, и она продолжала кашлять, а когда все закончилось, свернулась клубочком.