Старшая и любимейшая сестра моей мамы тоже стала врачом и вышла замуж
за военного врача.
Благодаря ей мы спаслись, уехав из Харькова в 1941г. Госпиталь, где служил
ее муж, был после начала войны направлен из недавно захваченной СССР
Западной Украины (когда Сталин и Гитлер делили Польшу) в Сибирь, и
эшелон ехал через Харьков. Тетя заявила, что без мамы и сестры она не
поедет, поэтому мы с ними покинули Харьков и остались живыми, иначе нас
всех ждал Дробицкий Яр - место массового расстрела евреев...
Мама была съездовой стенографисткой (сейчас уже бесполезно объяснять
этот термин), вышла замуж за врача и жила с ним и своей мамой фактически
до моего рождения и последовавшего вскоре развода, причем, отец женился
вторично, а мама второй раз замуж не вышла, как я думаю, чтобы у меня не
было отчима... Специальность у нее была тяжелая и очень плохо
оплачиваемая, так что в нищете мы жили всегда.
Никаких выдающихся личностей в моей семье не было - и они уцелели в
сталинскую эпоху. Разве что стоит отметить - среди них было относительно
много врачей (но я, конечно, в медицинский институт во времена начала
открытого государственного антисемитизма поступить не мог, даже если бы
хотел), и единственной наследницей семейной традиции стала моя дочь
Таня, которая и сейчас работает врачом - гинекологом в Израиле.
Меня воспитала мама, и всем, что есть хорошего во мне, я обязан ей, в том
числе, любовью к науке.
Период войны ознаменовался для нас, кроме обычных для советских людей
холода и голода (в Сибири я отморозил пальцы ног), многочисленными
переездами. Сначала несколько месяцев на ферме в заволжских степях, на
территории бывшей республики немцев Поволжья (Сталин из-за
4
ожидаемого шпионажа и диверсий ее «закрыл», а жителей переселил в места
и условия, непригодные для жилья, где они и гибли десятками тысяч). После
этого мы несколько лет жили в маленьком городке в шахтерском Кузбассе, и
там я впервые столкнулся с бытовым антисемитизмом. Госпиталь, где
работала мама медстатистиком, перевели в город Осташков, расположенный
в Калининской (теперь Тверской) области на берегу красивейшего озера
Селигер и приспособили к лечению пленных из расположенных вокруг
лагерей. Основной их диагноз – дистрофия (уж если местные жители
недоедали постоянно, то что говорить о военнопленных).
Начальную школу (4 класса) я и кончал в этих всех местах с неизменными
похвальными грамотами. И чтобы уже не возвращаться к этому, замечу, что
учиться мне было всегда легко, моя единственная отметка и в школе, и в
институте была «пятерка» (высший балл при принятой тогда системе,
которую товарищ Сталин постарался полностью заимствовать из
дореволюционной русской школы). Единственное исключение составляла
оценка «4» по поведению в первой четверти 9-го класса за постоянные
подсказки отвечавшим у доски одноклассникам и сильно раздражавшим
учителей, чего я тогда не понимал, а помочь хотелось.
По тогдашним правилам это было чрезвычайное происшествие (по
поведению признавалась только оценка «5»), так что маму вызвали в школу и
всячески пугали в основном тем, что я не получу золотую медаль, и это
серьезно затруднит мое поступление в более–менее приличный институт.
Мы действительно перепугались, так что подсказывать я перестал.
Перед тем, как перейти к моей дальнейшей жизни, я хочу рассказать о своих,
как тогда говорилось, жилищно–бытовых условиях во все время моей жизни
в СССР, а потом и в Украине.
Они были, безусловно, недостойными нормальной жизни и, к сожалению, в
этом виновато не только общее положение, но и мое полное неумение
«выбивать» себе элементарные возможности для жизни. Вероятно, на это
повлияло и то обстоятельство, что рядом со мной с детства не было мужчины,
- как результат, я совершенно не умею что-либо делать руками. Но главное -
полное отсутствие того, что называется элементарной «житейской»
настойчивостью. В простоте душевной я полагал, что так как, по общему
мнению, я хорошо работал и успешно продвигался по службе, занимаясь
очень важными для того государства разработками, то должны были быть
люди, которые бы заботились о моих бытовых условиях. В СССР, по крайней
мере, в ракетно-космической технике было немало фирм, где руководители
так и делали, хотя бы по отношению к своим ближайшим заместителям, но в
Читать дальше