Евгения - Unknown

Он застонал и мягко высвободил меня из своей крепкой хватки, когда я медленно усаживалась.

Его взгляд был прикован исключительно к моим глазам, пока я полностью не погрузилась в пену.

— Чертова пена, — пробормотал он, садясь на стул рядом с ванной, и провел пальцами по своим волосам.

— Ты имеешь что-то против пены?

— Да. Имею, — Никсон указал на ванну. — Она практически целует каждую частичку твоего тела, а я сижу здесь и просто смотрю, — он мрачно засмеялся. — Все очень плохо.

—Из-за пены? — я старалась не засмеяться, но сейчас я чувствовала себя действительно хорошо после того ада, через который мне пришлось пройти.

— Да, из-за проклятой пены. Ты закончила? — он заерзал на стуле.

— Я только что залезла.

Никсон испустил проклятия и положил голову на ладони.

— Верно. Ну, не могла бы ты… просто… делать это быстрее?

— Я думала, ты хотел, чтобы я отдохнула? На меня же напали.

Он настолько быстро сдвинулся с места, что я дернулась от неожиданности. Через считанные секунды его руки погрузились в воду, он выхватил из моих рук мочалку и начал неторопливо мыть мне спину. Его кадык дергался каждый раз, когда он медленно сглатывал.

Ванна казалась чертовски обжигающей, и я до сих пор была не в состоянии отвести взгляд от его лица, пока он окунал мочалку в горячую воду, а затем нежно проходился ею по моей голой коже, смывая остатки мыла и всего того, что произошло час назад.

— Хорошие ощущения, — я закрыла глаза, когда его теплые руки пришли на смену мочалке и начали массировать мою шею и плечи.

— Просто, чтобы ты знала, — прохрипел он, продолжая размеренно мять мою плоть,— мне еще никогда в жизни не приходилось так много и усердно проявлять сдержанность.

— Это воспитывает характер, — пробормотала я, открывая глаза.

Руки Никсона замерли, и его взгляд устремился куда-то ниже моей груди.

Хочу напомнить, что пена, как правило, начинает растворяться, если вы находитесь в ванне слишком долго. Его пальцы крепко сжали мои руки, прежде чем он закрыл глаза и крепко сжал губы, глубоко вдыхая и выдыхая.

— Извини, — я передвинулась, пытаясь хоть как-то прикрыть себя оставшейся пеной, которая стремительно исчезала прямо на глазах.

Его глаза распахнулись.

— Не извиняйся, — Никсон медленно сглотнул. — Ты никогда не должна извиняться за то, что ты красивая… за то, что ты идеальная. Ты… — одной рукой он подхватил мой подбородок. — Изысканная.

Может быть, это так сказался весь стресс сегодняшнего дня, но я вовсе не чувствовала себя изысканной. Я чувствовала себя грязной, уродливой и использованной. В целом, я ощущала себя той шлюхой, которой меня прозвали благодаря Фениксу, почти сумевшему доказать, что это правда. Во всяком случае, я снова разрыдалась, на этот раз без малейшего стыда, смотря в глаза единственному человеку, который заставил меня почувствовать, что я для него целый мир , когда я была такой сломленной, избитой и потерянной.

— Трейс, — Никсон обвил меня своими мускулистыми руками, совсем не заботясь о том, что он может намокнуть, и поднял меня из ванны.

Не говоря ни слова, он схватил ближайшее полотенце, и обернул его вокруг моего дрожащего тела, вновь поднимая меня на руки, как маленького ребенка, и унося в другую комнату.

В углу стояла просторная кровать, и я подумала, что, скорее всего, ребята здесь ложатся подремать или просто отдохнуть, когда приходят к Никсону в гости, если, конечно, эта пещера Бэтмена не являлась его тайным убежищем. Он совершенен. Иногда мне кажется, что у него даже есть суперсила, или что-то вроде этого.

Сейчас я не хотела спрашивать Никсона о чем-либо. Он точно знает, в какие именно моменты я нуждаюсь в нем, и он дает мне это. Он принес мне футболку и спортивные штаны, которые пахли им .

Когда я приподнялась, чтобы натянуть на себя футболку, он, как джентльмен, закрыл глаза, хотя я не просила его об этом.

После того, как я надела на себя штаны, я поцеловала его в щеку. Таким образом, я дала ему знать, что закончила с переодеванием и поблагодарила за предоставленную одежду.

Он бросил полотенце на пол и обхватил меня руками. С тихим ворчанием он опустил меня на кровать, укрывая сверху своим телом.

Я не осознавала, что все еще плачу, пока он не вытер несколько стекающих слезинок.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось… Клянусь своей жизнью, я буду защищать тебя вплоть до своей смерти, — прошептал хрипло Никсон.