Евгения - Unknown

Это страшно, когда в чьем-то присутствии рядом столько власти, что ты теряешься, а твои ощущения кардинально меняются, стоит тебе затеряться в этом человеке.

Слишком много глубоких мыслей для первого свидания.

— Мы почти на месте, — Никсон протянул руку, коснувшись моего бедра. Его рука оставалась там, согревая мою кожу, пока его прикосновение не стало почти обжигающим.

Святой Супермен, даже в его прикосновениях проступала магическая сила.

— Хорошо, — Никсон съехал на грунтовую дорогу. — Закрой глаза.

Я сделала так, как он сказал, когда вдруг заметила, что мы находимся далеко от города, и даже не где-то поблизости от него.

— Ты собираешься убить меня?

— Нет, — засмеялся он.

Я расслабилась, пока он не добавил:

— Я не взял свой глушитель.

Находясь под жесткой хваткой его крепких рук, я попыталась вырваться. Его смех пробуждал во мне желание поставить ему синяк под глазом.

— Трейс, успокойся. Это должно быть весело, помнишь?

— Да, — сказала я задыхаясь.

Автомобиль остановился. Как только дверь с противоположной стороны открылась, мне в лицо хлынул поток холодного воздуха, после чего дверь так же быстро захлопнулась. Через несколько секунд распахнулась дверь уже с моей стороны, ремень безопасности был отстегнут, и Никсон, помогая мне выбраться наружу, принял меня в свои объятия.

Прислонившись к его крепкой груди, я настоятельно посоветовала себе не вдыхать его запах, словно подросток с бушующими гормонами. Мой эстроген будто шипами окружил парня, впиваясь в его тело, и умоляя меня сделать что-то большее, чем просто прикасаться.

Я откашлялась, прочистив горло, облизнула губы, и стала ждать.

Наконец, он поставил меня на ноги.

— Открой глаза.

Я так и сделала.

И почти упала в обморок. Нет, вовсе не потому, что он меня ударил по голове, или из-за того, что весь сюрприз, приготовленный Никсоном, был настолько невероятным, от чего у меня вскружилась голова, а лишь потому, что это была самая продуманная вещь из всех, преподнесенных мне когда-либо, и я даже скучала по этому больше, чем по дедушке.

Дом.

— Это те… — я приказала себе сдерживать слезы до последнего.

— Коровы, — рассмеялся Никсон. — Да, самые настоящие живые коровы. Я слышал, они даже мычат, время от времени.

— И это… — он указал рукой куда-то позади нас. — Наш пикник под звездами.

— С коровами, — добавила я, все еще пребывая в ошеломленном состоянии.

— С коровами. А еще я слышал, что здесь живут и несколько коз. Не хочу, чтобы эти сельскохозяйственные существа сбежали, и не желаю рисковать обидеть их чем-то.

— Все верно, — моя нижняя губа задрожала. Черт. Я собиралась расплакаться.

Никсон ничего не говорил. Он просто обвил меня руками и поцеловал в макушку.

— Я знаю, ты скучаешь по всему этому. И я знаю, что ты скучаешь по своему дедушке, — он вздохнул и провел рукой чуть выше моей груди, там, где висел кулон. — И я, так же, знаю, что ты скучаешь по своей бабушке. Но, находясь в Элите, она становится тем местом, к которому ты по-настоящему принадлежишь. Так же сильно, как ты скучаешь по всему этому, — он указал на пастбище.

— Ты дома. Прямо здесь, — он подразумевал именно то, о чем и говорил. Но я все никак не могла понять, почему я ему поверила. Зная его всего две недели, я не могла избавиться от ощущения, что знакома с ним всю свою жизнь.

— Голодна? — Никсон отпустил меня и подошел к корзине.

— Изморена голодом, — я подошла к нему, чтобы предложить помощь, но он лишь отрицательно покачал головой.

— Нет, садись прямо здесь, — он нажал на кнопку на ключах, которые держал в руках, и открыл багажник машины, а затем подхватил меня на руки, усаживая на край Рендж Ровера. — Так-то лучше. Оставайся на месте, пока я все готовлю.

Он постелил на траву, по меньшей мере, четыре одеяла, и это навело меня на мысль, что вчера вечером, вероятно, шел дождь, после чего он начал раскладывать посуду, в которой находились лазанья и спагетти.

После того, как вся еда была расставлена по своим местам, он зажег свечу в высоком цилиндре, и протянул мне руку.

— Ваш ужин ждет.

Я спрыгнула со своего насиженного места, и взяла его за руку.

— Спасибо.

Мы сидели на одеяле в полной тишине, пока он наливал мне что-то, похожее на игристое вино, и накладывал еду в мою тарелку.

Он, очевидно, ожидал, что я много ем, и мне это понравилось. Или, может быть, это потому, что он итальянец, о чем говорит его фамилия. Наверное, в его семье, как и в моей, тоже считают за смертный грех, если человек мало ест.