Алекс Белл - Жасмин

А потом она добавила с улыбкой, что каждый год этот замок посещает не одна тысяча туристов. Все рассмеялись, но я почувствовала себя неуютно, когда мы продолжили наш путь по залам — словно вторгаясь в чужой дом, который был когда-то дорог чьему-то сердцу.

Так грустно было думать о том, что Людвигу удалось так мало пожить в Нойшванштайне, прежде чем его насильственно увезли в Брегг, в озере которого он и погиб. За много миль от любимого дома. Гид рассказала нам, что, даже будучи подростком, Людвиг относился к своим королевским обязательствам очень серьезно, но быстро понял, что идеала монархии, к которому он стремился, в девятнадцатом веке в Германии просто не существовало. Что он не более, чем марионетка, у которой нет никаких прав на себя. Именно поэтому он удалился в свои замки в горах, чтобы его оставили наконец в покое.

Когда экскурсия закончилась, я с радостью вышла на свежий горный воздух. Я стояла на веранде и смотрела в направлении горизонта на Тирольские горы [15], под которыми раскинулось озеро Альпзее, в конце короткой дорожки с рассадником милых домиков. Возможно, мои проблемы сделали меня чрезмерно чувствительной к подобным вещам, но мне не нравились спекуляции, а уж тем более слухи, основывающиеся только на том, что человек, которого вы даже не знали, просто любил одиночество. Возможно, истина была в том, что он просто не встретил подходящего человека, и именно поэтому остался в одиночестве. Я раздумывала, что хуже: жить абсолютно уединенной жизнью, как Людвиг, или встретить кого-то действительно особенного, кто не смог остаться с вами...

Дальше откладывать было некуда, я решила отправиться к озеру. Гравий хрустел под моими ногами, когда я шагала вниз, вдыхая вкусный свежий воздух, облачка пара моего дыхания парили передо мной. Не знаю почему, но я ощущала какой-то дискомфорт, словно чувствовала, что увижу что-то из ряда вон. Я, конечно, не ожидала, что встречу заколдованных лебедей, или вдруг рыцари начнут расхаживать по водной глади... И все же, и все же... меня не покидало чувство страха...

Я заставила себя не тянуть резину и отправиться, не сбавляя темпа, к озеру. Спустившись к нему, я остановилась на берегу, наблюдая за гладкой, неподвижной поверхностью воды. Озеро окружали высокие сосны и горы, укутанные снегом. Справа от меня высился Хоэншвангау. Казалось, на озере нет никаких лебедей, и мне вдруг подумалось, что Лиам вообще не был в этом месте, не говоря уже о том, что они с Эдрианом Холсбахом, пробрались сюда под покровом ночи, и с ними произошли все те события, которые он описал. Я вообще не чувствовала здесь близости к Лиаму. Я не могла представить, как он рыскал тут по берегу в поисках волшебных лебедей.

Я вдруг почувствовала, что если бы он меня видел и знал, почему я здесь, то посмеялся бы над абсурдностью происходящего и россказнями Бена, и что я в них поверила... Хотя, может, он и не стал бы смеяться, а рассердился бы на меня за то, что я послушалась Бена — человека, с которым по неизвестной причине он порвал отношения почти год назад...

Тут я заметила белые силуэты на воде и узнала в них пару лебедей, плывших по озеру. Они были прекрасны и величественны, как и всякий лебедь, которого я когда-либо видела. Но они совсем не производили впечатление волшебных, и само предположение этого сейчас казалось абсурдным. Я шагнула к кромке воды и присела, чтобы окунуть пальцы в озеро. Через мгновение я выпрямилась, отдернув руку, так и не замочив её. Когда я посмотрела на лебедей, то осознала, что последний раз видела лебедей в день смерти Лиама. От воспоминания мне стало нехорошо, и я вдруг обнаружила, что хочу уйти отсюда.

Я отвернулась, но замерла на месте, потому что увидела в конце дороги человека. Он преграждал мне путь. И вновь, на что я обратила внимание в первую очередь, — Люк был очень высоким. Лиам был высоким, как и Бен, но Люк так, вообще, казался каланчой. Мне было не понятно, как я могла его не услышать. Как бы осторожно он ни шагал, дорожка была из гравия, и я бы все равно услышала хоть какое-то движение. А еще я осознала тот факт, что кроме нас двоих тут больше никого нет.

— Тебе правда не стоит трогать воду, ты же не знаешь, что там, — сказал он, наконец нарушив тишину.

— Кто ты? — требовательно спросила я, обретя дар речи и сосредоточившись на том, чтобы не сделать непроизвольного шага назад и не показать тем самым, что мне страшно.