Алекс Белл - Жасмин

Но Лукас вдруг сказал мне нечто, что заставило меня остановиться.

— Ты уже потеряла кое-что. То, о чем и не подозреваешь.

Мой разум тут же очнулся от грез о лебедях, чтобы испытать это странное, необъяснимое чувство потери. И эта потеря была связана не с Лиамом. Словно я что-то потеряла, но не могла вспомнить, что именно...

— Ты же чувствуешь это, не правда ли? — сказал Лукас, когда я обернулась. Он все понял по выражению моего лица.

— Что еще я потеряла? — сорвался вопрос с моих губ. Я слышала страх в своем голосе и отчаянно пыталась выяснить, что это, и избавиться от ужасного ощущения. Это было сродни тому, словно ты забыл сделать что-то очень важное, но не имеешь ни малейшего представления, что это такое. — Что это? — снова спросила я, но Лукас не ответил, а лишь стоял и смотрел на меня со странным выражением на лице. — Ты знаешь?

— Если ты хочешь это узнать, — сказал наконец Лукас, — найди лебединую песню. Это все, что я могу сказать, и если ты найдешь её достаточно быстро, то вновь обретешь то, что потеряла. На это у тебя осталось не так уж много времени, Жасмин. Если же ты её не найдешь... или Джексон доберется до неё первым, дальше будет еще хуже, чем есть сейчас.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила я, но он не стал утруждать себя ответом.

— Взгляни на часы, — сказал он с внезапной улыбкой. — Я лучше пойду. Кини будет рядом, приглядывать за тобой. И нет нужды читать мне нотацию о заплутавших лошадях. Он, знаешь ли, необычный конь.

И, не сказав больше ни слова, он повернулся и пошел прочь вниз по дорожке, огибающей озеро. Поколебавшись несколько секунд, я поспешила за ним. Но когда я добралась до её начала, то не обнаружила никаких признаков ни Лукаса, ни кого-то еще. Я посмотрела вниз на темные, пестрые дорожки, простирающиеся далеко от меня. Он не мог скрыться так быстро — это было невозможно. Но это могло означать, что он скрылся среди деревьев, возможно, надеясь, что я последую за ним и найду, где он может... Господи, да пусть он делает, что хочет. В нем же два метра роста... И хотя я инстинктивно хотела бежать за ним вслед и настаивать на ответах и объяснениях, все же, посмотрев за свою жизнь достаточное количество фильмов ужасов, я прекрасно понимала, что ни в коем случае нельзя идти в одиночку по темным и безлюдным дорожкам в лесу. Поэтому я развернулась и пошла к машине, чувствуя всю дорогу, как мне в затылок смотрят чьи-то глаза.

Глава 12

Дорожные шахматы

Вернувшись к автомобилю, я позвонила Бену, чтобы попросить его встретить меня в гостинице. Наш разговор был кратким, состоял из рубленых фраз. Он обещал вернуться, как можно скорее, но так как ему придется ждать такси — на это уйдет какое-то время. Тон его намекал на то, чтобы я приехала и забрала его, но я решила, если бы хотел, то мог бы просто попросить — вежливость творит чудеса. Но так как он не мог заставить себя это сделать, я просто ответила:

— Не переживай, спешки нет, — и повесила трубку.

Когда я приехала в гостиницу, Бен все еще отсутствовал, поэтому я ушла к себе в номер. Когда Бен вернется, он поймет, что я здесь, потому что увидит машину. Так что, скорее всего, он стукнет мне в дверь, когда появится. Я же пока решила снять пальто и взглянуть на свою скрипку. Я переживала из-за того, что оставила её, хотя вряд ли бы её кто-нибудь украл. С другой стороны, она, конечно, застрахована. Но это не главное. Я любила её. Любила её за звучание, за красоту ее внешнего вида, от которого захватывало дух, но больше всего я любила её из-за того, как она появилась в моей жизни. Я любила её за то, что Лиам сумел купить её мне; за то, что он выбрал цвет и дизайн. Я любила её за то, что она была со мной на похоронах и теперь. Я любила её как старого друга — драгоценную реликвию из моей прошлой жизни, когда я была счастлива, и все было хорошо.

Я достала скрипку из футляра и принялась укачивать её на коленях, сидя по-турецки на полу, наслаждаясь знакомым ощущением. Потом я открыла отсек в футляре и вынула золотой камешек канифоли. Провела пальцами по его гладкой поверхности, вдыхая знакомый запах, — мой любимый запах на свете, любимее запахов лошади и седельного мыла.

Я потянулась к смычку, все еще лежащему в футляре, чтобы раз-другой провести по нему канифолью. Но моя рука замерла на полпути... в моем футляре лежало что-то еще.