Алекс Белл - Жасмин

— Да.

— Значит, он не из Нойшванштайна. Лиам не настолько глуп, чтобы таскать его с собой. Он бы спрятал его в надежное место. Я даже сомневаюсь, что этот артефакт в Англии.

Я вздохнула.

— Хорошо, что мы собираемся делать, после того, как выясним, где Лиам побывал за последний год?

— Я пройдусь по его маршруту.

— Ты имеешь в виду, мы пройдемся по его маршруту?

— Мы? — переспросил Бен, удивившись. — О нет, ты вернешься домой.

— Ха-ха. Очень смешно. И вот только не надо так таращиться, Бен. Сбрасываешь на меня бомбу, а потом ждешь, что я, как ни в чем не бывало, улечу домой следующим рейсом? Ага, разбежалась! Он был моим мужем, и я его любила, и если он что-то держал от меня в секрете, я должна знать, почему. Я не смогу жить дальше с дамокловым мечом вопросов без ответов, повисшим у меня над головой.

— Я поделюсь с тобой всей информацией, которую обнаружу, — сухо предложил Бен.

— Неплохая попытка. Но этот номер не пройдет. Я не смогу сидеть дома и ждать, не зная, что происходит, переживать из-за черных лошадей, лебедей, фотографов-убийц, которые могут в любой момент вломиться ко мне в дом. Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, тогда тебе придется принять мои условия.

— В высшей степени нецелесообразно, — сказал холодно Бен. — Но раз отговорить тебя не получается, похоже, у меня просто нет выбора.

— Хорошо, рада, что мы договорились, — сказала я, поднимаясь и демонстративно не обращая внимания на его угрюмый вид. — Тогда я лучше пойду к себе в номер, который еще нужно забронировать. Когда и где ты хочешь встретиться утром?

Бен пожал плечами.

— Например, в ресторане за завтраком. Но, как я уже сказал Лоре, я забронировал для тебя каюту.

— Неужели? А я подумала, что ты соврал, чтобы успокоить Лору.

— Нет, я забронировал её перед тем, как встретить тебя на палубе.

— Слегка самонадеянно, тебе так не кажется? — поинтересовалась я, отчего-то испытав раздражение от его предусмотрительности.

Он опять пожал плечами и, вынув из кармана ключ, бросил его на стол.

— Вот ключ. Сама решай, хочешь — воспользуйся им, хочешь — оставь. Мне все равно.

Я не стала заострять внимание на его последних словах, потому что мне бросилась в глаза его правая рука, которая все еще лежала на столе. На костяшках пальцев виднелись свежие порезы и уродливые синяки, в том числе и на указательном пальце, на котором он носил черное кольцо.

— Что у тебя с рукой? — спросила я.

Он опустил взгляд, а потом встал, пряча руку в карман.

— Ничего, — ответил он сухо.

— Ты с кем-то подрался.

Он смерил меня уничтожающим взглядом.

— Я похож на того, кто с кем-то подрался?

Должна была признать, что кроме царапин на руке и немного на лице, иных доказательств того, что он участвовал в драке, не было. Я пожала плечами. Мне-то что за дело, чем он занимается? Я схватила ключ и раздраженно выпалила:

— Сколько стоит?

— Завтра скажу.

После всего, что Бен мне тут наговорил, я едва могла на него смотреть, так что с преогромной радостью скрылась у себя в каюте, когда мы добрались до неё, а Бен зашел в соседнюю дверь. Наконец-то меня оставили в покое.

Интерьер внутри оказался просто замечательным, стилизованным под тридцатые года двадцатого века, как и весь корабль, иллюминаторы которого выходили на освещенный фонарями ближайший берег. Я уселась на кровать и провела руками по волосам. Как бы мне хотелось спросить самого Лиама обо всем этом. Чтобы я просто могла вернуться домой, зайти к нему в кабинет, где он сидел, как обычно, за своим столом. Я бы спросила его, что случилось в Нойшванштайне, и почему он лгал мне о своих поездках. И он дал бы мне разумное объяснение. Я была уверена в этом. Может быть, он и был адреналиновым наркоманом, но уж никак не преступником. Он не был плохим человеком. Если бы я только могла его спросить — он бы сразу же все прояснил. Но я не могу. Я никогда ни о чем больше не смогу его спросить. Я больше никогда не смогу поговорить с Лиамом. И это причиняло больше боли, чем его ложь.

Лиам умер, и единственным человеком, который мог помочь найти ответы, был холодный, отчужденный Бен. Так похожий на него, и в то же время совершенно другой.