Наталья - Переведено специально для группы https://vk

черной дыре. Раз в месяц. Он исчезал каждый раз. Рана. — Он гвардеец. — Прошептала я.

— Ого! Сержант Уокер! — Гас плюхнулся на ковер перед телевизором.

Сэм нажала на кнопку «go», вытащила меня в спальню и закрыла за нами дверь. — Девочка моя,

поговори со мной.

Все обрело смысл. Не в том месте, не в то время. Не говоря уже и о том, что у него было

военная форма. Он врал мне с самой нашей встречи.

Боже. Я была влюблена в солдата. Я не буду любить его. Я поклялась никогда больше не

делать этого. Я бы никогда не отдала мое сердце тому, кто отправлялся воевать в другую страну за

жизни людей, которые даже не знают об этом.

Я не буду любить солдата. Я не могу сидеть дома и с нетерпением ждать, когда же он

вернется. Я бы не открывала двери незнакомцам. Я не сломаюсь. Я не буду вешать золотую звезду

на окне моего дома.

Я не буду моей матерью.

— Ты не говоришь, Эмбер.

Я повернулась к подруге. — Это не правда. Это ложь! Джош рассказал бы мне. Он знает, как

я отношусь к этому. Он сказал бы мне!

Я встала, прежде чем осознала это. Я должна удостовериться. — Гас, посиди с Сэм! —

Сказала я, пулей вылетела из квартиры и начала стучать в квартиру Джоша.

— Сейчас, мать твою! — Джаггер открыл дверь. — Что за х... Эмбер, ты что-то забыла?

Я отрицательно покачала головой и обошла его, шатаясь как сумасшедшая. Может быть, я

ею и была.

— Эмбер? — Он шел за мной в комнату Джоша.

— Он ошибся. Гас не может быть прав! — Прокричала я, поочередно открывая ящики

Джоша. — Он же ребенок. Как он мог знать?

— Что ты ищешь? Прав насчет чего? Джош не изменяет тебе, если ты об этом. Он с самой

первой вашей встрече, в Декабре, не хочет никого. — Он закрыл ящик комода, в котором были

только боксерки, джинсы и носки и ничего, что бы подтверждало, что Гас не прав.

— Гас рассказал мне... — Я оглянулась на фото. На стене не висит не одной фотографии, где

бы он стоял с сослуживцами или в спецформе. Форма.

« — Где твои недостатки, Джош Уокер?

Он засмеялся. — Я прячу их в шкафу.»

Точно. Я обошла Джаггера, открыла шкаф и включила в нем свет.

— Эмбер, нет! — Закричал он.

Поздно.

Мои глаза, быстро пробежавшись по хоккейным свитерам и строгим костюмам, наткнулись

на камуфляжную форму, притягивающую меня как магнитом. Она висела в двух шагах от меня. —

Нет. Нет. Нет, — прошептала я, надеясь, что это неправда.

Форма соскользнула с вешалки, я держала ее на руках. Наклейка на левом плече гласила о

Колорадской Национальной Гвардии, справа была точно такая же. На груди были закреплены

полосы сержанта, а чуть левее было вышито имя, которое сломало всю мою любовь.

95

— Уокер. — Весь воздух покинул мои легкие. Я сжала ткань в кулак. Жаль, что у меня не

было силы разорвать её по швам. Я не хочу знать будущее.

— Он хотел тебе рассказать, — тихо сказал Джаггер. — Он просто... не мог. Он не мог

потерять тебя.

— Уйди.

Он вздохнул, послышались его уходящие шаги.

Комната кружилась, или мое сердце делало это? Как можно быть одновременно

совершенным и проклятым? Все должно быть не так. Я не должна жить так!

Крик затерялся где-то в горле. Я, сама того не осознавая, резко сняла оставшиеся две формы

с вешалок, не в состоянии смотреть на них. Боль ранила меня, она измельчила всю радость,

которую я копила до этого момента. Может быть, это то чувство, с которым всегда кончатся

любовь, которая погибает под тяжестью чего-то сильного тяжелого.

Может быть, слезы придут, с осознанием всего этого, научат меня чему-нибудь. Последние

три месяца я то и делала, что плакала, может быть, во мне не осталось слез. Я опустошена.

Как только я встала на колени, захватив униформу, моя рука задела что-то жесткое из задней

части шкафа. Это была темна зеленая шкатулка, которую я уже несколько раз видела. Это медаль.

Я достала ее из стеклянной подставки. На ней выгравировано: « Орден Пурпурной Звезды

(прим.пер.: военная медаль США, вручаемая всем американским военнослужащим, погибшим или

получившим ранения в результате действий противника, учреждённая в 1782 году) присуждается

Джошу А. Уокеру в следствии ранения в бою в городе Кандагар, Афганистан.».

Там, где был убит мой отец. Не в том месте. Не в то время.

Также как и я сейчас.

Я собралась, оставила форму покоиться на его кровати, а медаль – поверх нее. Ранен был он,

но почему-то боль от раны появилась у меня.

Фотография, сделанная во время областных соревнований, обманчиво смотрела на меня, я