Suvor - Unknown

Возможно, когда-то я и любила его, но теперь мне кажется, что я никогда не любила его по-настоящему. Конечно, я не люблю его сейчас, пока он, как ни в чем не бывало, рассуждает об условиях нашего разрыва. О том, что я должна найти новую квартиру, как только мы вернемся в Лондон. Не примет ли меня на время моя сестра, пока я не подыщу хорошее местечко? А потом обо всех вещах, которые мы покупали вместе. Я могу забрать кухонную утварь, а компакт-диски и электроника достанутся ему, достаточно справедливо? И о том, что хорошо, что у нас нет никаких домашних животных, которых пришлось бы делить. Я вспоминаю о том, как совершенно другой ночью мы, свернувшись калачиком на диване, планировали эту поездку в Ботсвану. Я представляла себе звездное небо и коктейли у костра, а не эти бесстрастные условия расставания.

Я поворачиваюсь на бок, отвернувшись от него.

- Хорошо, - говорит он. – Мы поговорим об этом позже. Как цивилизованные люди.

- Точно, - бормочу я. – Цивилизованные.

- А теперь мне надо немного поспать. В четыре часа мне нужно заступать на смену.

Это последние слова, которые он когда-либо говорит мне.

Я просыпаюсь в темноте и какое-то время не могу сообразить, в какой палатке нахожусь. Потом все обрушивается на меня вполне физической болью. Мой разрыв с Ричардом. Одинокие дни впереди. Внутри палатки так темно, что я не могу сказать, лежит ли он рядом со мной. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его, но нащупываю лишь пустоту. Это будущее: мне стоит привыкать спать в одиночестве.

Ветки хрустят, когда кто-то или что-то проходит мимо моей палатки.

Я напрягаюсь, чтобы рассмотреть через парусину, но темно настолько, что я не вижу даже малейшего свечения костра. Кто позволил огню погаснуть? Кому-то нужно подбросить дров, пока он совсем не потух. Я натягиваю брюки и обуваю ботинки. После всей болтовни о том, чтобы оставаться настороже и стоять в дозоре, эти бесполезные идиоты не смогли сохранить даже нашу главную защиту.

Пока я расстегиваю палатку, раздается первый выстрел.

Кричит женщина. Сильвия? Вивиан? Не могу сказать, которая из них, все, что я слышу – паника в ее голосе.

- У него ружье! О, Боже, у него…

Я вслепую ищу в темноте сумку, в которую положила свой фонарик. Моя рука нащупывает застежку, когда раздается второй выстрел.

Я выбираюсь из палатки, но вижу только тени. Что-то движется мимо угасающих углей костра. Джонни. Он здесь, чтобы отомстить.

Гремит третий выстрел, и я бросаюсь в темноту буша, почти достигая проволоки, очерчивающей периметр, когда спотыкаюсь обо что-то и падаю на колени. Я нащупываю теплую плоть, длинные спутанные волосы. И кровь. Одна из блондинок.

Мгновенно я вскакиваю на ноги, вслепую бросаясь в ночь. Слышу колокольчики, зазвеневшие, когда мой ботинок задевает проволоку.

Следующая пуля проходит так близко, что я могу слышать ее свист.

Но теперь я укрыта в темноте, мишень, которую Джонни не может увидеть. Позади меня раздаются крики ужаса и один последний громогласный выстрел.

У меня нет выбора, я в одиночку ныряю в ночь.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

БОСТОН

- Вечно старается доказать, что он прекрасный сотрудник. Тогда уж мог бы постараться приехать вовремя, - заявил Кроу, с улыбкой глядя на свои наручные часы. – Должен быть здесь еще двадцать минут назад.

- Уверена, что у детектива Тэма имеется веская причина для опоздания, - проговорила Маура, кладя правую бедренную кость Джейн Доу 86в правильном анатомическом порядке на стол из нержавеющий стали, издавшем зловещий лязг. В холодном свете ламп кости казались пластиковыми и ненастоящими. Отбросьте кожу и плоть молодой женщины, и это все, что останется: костяной остов, к которому крепится плоть. Когда в морг привозят человеческие скелеты, они часто бывают неполными: отсутствуют мелкие кости рук и ног, которые так легко унести падальщикам. Но эта Джейн Доу была завернута в пластик и захоронена достаточно глубоко, что защитило ее от когтей, зубов и клювов. Вместо них пришли насекомые и микробы, пировавшие плотью и внутренностями и обглодавшие кости дочиста. Маура расположила эти кости на столе с точностью гроссмейстера-стратега, готовящегося к игре в анатомические шахматы.

- Воображает себя каким-то эрудитом только потому, что азиат, хмыкнул Кроу. – Ну, не такой уж он и умный, каким себя считает.

У Мауры не было ни малейшего желания поддерживать этот разговор, как и вообще любой разговор с детективом Кроу. Когда он заводил одну из своих многочисленных тирад о некомпетентности других, обычно главный удар приходился на адвокатов и судей. То, что он издевался над собственным напарником, Тэмом, заставило Мауру чувствовать себя особенно неловко.