Mirror - Unknown

Закончив со стрижкой, я отложила ножницы и вернулась к бритве. В этот раз было намного легче, а волоски исчезали быстрее. Сложнее всего было на более нежных участках, где я попыталась слегка натянуть кожу для более чистого бритья. Когда я добралась до губ, я была в полной растерянности. Я была настолько в ужасе от бритья чего-то такого важного, что просто оставила на месте все волоски поблизости от клитора. Я провела рукой по коже, чтобы найти другие участки, которые я еще не побрила, но больше ничего не нашла.

Продвинувшись дальше на юг, я с ужасом поняла, что и там есть волосы, подходившие к моему анусу. Я понятия не имела, будет ли это чересчур, но все же решила закончить начатое. Наклонившись вперед, я оттопырила ягодицы, стараясь держать их раскрытыми и при этом не упасть лицом в ванную. Затаив дыхание, я приступила к уничтожению волос. Было тяжело держать бритву близко к коже, но я умудрилась справиться. Развернувшись, я выдохнула с облегчением. Я чувствовала себя так же, как и после часа изнурительных занятий пилатесом.

Я уже собиралась закутаться в уютный халат, но вспомнила слова Лары о том, что половые губы – эта та область, на которой парень точно не захочет увидеть волосы, особенно если захочет поцеловать тебя там. Не то чтобы у меня был хотя бы один парень, который хотел это сделать, но не хотелось бы лишиться даже призрачного шанса на это из-за волосатой промежности. Покорно вздохнув, я развела губы врозь, настолько, насколько могла широко и нашла волоски, растущие в нескольких миллиметрах от клитора.

Взяв бритву в руку, я снова начала обводить ею свое нежное местечко и… моя рука дернулась, бритва соскользнула.

Я заорала. Я порезала его… Да я чуть клитор себе не отрезала.

Схватив душ, я включила холодную воду на максимум. Вода струилась по промежности и постепенно мои стоны превратились в жалобное хныканье. Несколько минут спустя я осмелилась посмотреть на порезанное место и… это выглядело не так плохо. Это был лишь крошечный порез. Я поблагодарила Бога, что случайно не отрезала себе там все. Я вылезла из ванны, аккуратно вытерлась и, прихрамывая, пошла спать.

На следующий день, я уже забыла про этот инцидент. Там все чудесным образом зажило и я все утро чувствовала себя восхитительно гладкой. Я даже минут двадцать восхищенно пялилась на свое голое тело в зеркало. Копны волос, которая раньше пугала меня и заставляла чувствовать себя какой угодно, но уж точно не сексуальной уже не было. После бритья я почувствовала себя другим человеком.

Несколько часов спустя, все изменилось. Сидя на туалете я начала писать и завопила в агонии. Моча текла по раненой области и это было больнее, чем все, что я когда-либо испытывала. Я не могла пописать без слез. Я был полный пизд*ц.

Единственным вариантом было довести себя до обезвоживания, сведя, таким образом, количество мочеиспусканий на нет. Я бродила по школе в последующие пару дней в состоянии печали. Седьмой круг ада Данте – ничто, по сравнению с моей жизнью после бритья. Я хотела пить так, что чуть ли не в обморок падала, и мне пришлось перестать на время краситься тушью для ресниц, потому что я не могла сходить в туалет не разревевшись.

Вдобавок, волосы уже начали отрастать и были жесткими, как солома. Это вызывало адский зуд, я не могла прекратить чесаться, расцарапав там себе все. Мне приходилось прятаться по углам в общественных местах, чтобы почесать себе промежность, вздрагивая, когда случайно задевала порезанный участок. В зеркале, впрочем, это выглядело так же отвратительно, как и чувствовалось. Это выглядело так же, как и плешивая борода мужика средних лет.

Заживление заняло четыре долгих и ужасных дня, каждый вечер которых я описывала в дневнике как сильно я ненавижу жизнь, пятью разными фломастерами. В конце концов, я набралась смелости, чтобы рассказать Ларе о том, что произошло и она смеялась до слез. В буквальном смысле этого слова.

Когда я упомянула об этом снова, четыре года спустя, она все еще смеясь.

– Боже мой, я совсем забыла уже про тот раз, – ухмыльнулась она.

– Это не смешно, – огрызнулась я в ответ. – Это была агония и я никогда больше не допущу, чтобы бритва приблизилась к моей киске снова. Так что же мне сделать вместо этого?

– Почему ты не используешь крем?

Я вопросительно вскинула брови.

– Я не думаю, что крем действительно сможет помочь. Волоски действительно толстые.

– Нет, все нормально. Крем предназначен для всех типов волос. Почему бы тебе не пойти в ванную и подготовиться, пока я схожу в супермаркет и куплю крем?