Aubrey Dark - Mine

А я хотела?

Он поднял миску, протягивая мне ложку. Я посмотрела вниз, на миску. Песто, политая сверху томатным соусом. Но выжившие не ели то, что предлагали им их похитители, даже если пахло восхитительно.

— С тебя первая проба, — сказала я.

— С меня?

— А что, если там яд?

Риен опустил ложку в миску, запрокинув голову и смеясь. Тепло его смеха отправило странную дрожь по телу. Кажется, он искренне забавлялся.

— Издеваешься? — поинтересовался он. — Я бы мог открыто перерезать твою глотку прямо сейчас, будь только желание.

Я уставилась на миску, ничего не говоря. Не уверена в том, что бы ответила выжившая. Наверное, что-нибудь остроумное. Я же все-таки только вживалась в роль. Поэтому только нахмурилась.

— Прекрасно. Раз у тебя свой способ.

С ухмылкой, он сунул себе в рот ложку томатного соуса. Его Адамово яблоко дернулось, когда он сглотнул, а нижняя часть подбородка была покрыта темной щетиной. Почему я смотрела на него, когда он это делал? Он взял меня в заложники. Выжившие не западают на своих похитителей, и не важно, насколько они красивы.

— Видишь? Никакого яда.

— Я не голодна, — буркнула я, глядя в сторону. Мой живот снова заурчал, сдавая меня.

— Но твое тело голодно.

— Это другое.

— Ты права, — он вернул ложку обратно в миску, поставив ту на поднос. — Существует огромная разница между тобой и твоим телом. Например, потребность твоего тела получить удовольствие, которое я могу предложить. Даже, если ты сама того не хочешь.

Я не отвечала. Потому что не знала, что у него на уме, ведь за те несколько секунд он ничего не сделал, лишь сидел и наблюдал за мной. Моя рука, лежащая на боку, слегка сместилась. Я определенно почти овладела своим телом. Может, я сумею притворяться парализованной до тех пор, пока не появится возможность напасть на него. Если бы только я могла вскочить и душить его до тех пор, пока бы он не потерял сознание. Тогда бы я смогла сбежать.

Кого ты обманываешь, Сара? Навыдумывала. Ты не храбрый герой. Что, если это не сработает? Он же убьет тебя.

Нет. Я выжившая. И я могла выяснить, как отсюда сбежать. Мне всего лишь нужна была подходящая возможность.

— Расскажи мне о себе, — наконец, сказал он, вырывая меня из мыслей.

— О себе?

— Я хочу больше узнать о том, как ты очутилась.

— Конечно, — ответила я, глубоко вздохнув. Одни лишь его посиделки рядом со мной напомнили мне о том, как его пальцы были глубоко во мне, и я боролась, дабы вернуть контроль над своими мыслями. Он не должен был узнать о том, как глубоко затронул меня своим предложением об «удовольствии».

— Начнем с начала.

— Мне позвонил мой агент. Он сказал, что Гэри — Мистер Стидхилл — хотел взять кого-то на временную роль.

— Нет, — перебил Риен. — Я имел в виду, с самого начала.

Он чуть нагнулся, укладывая локоть на подушку и устраивая поверх костяшек пальцев подбородок. Наши тела соприкоснулись, его бедро скользнуло по моему, и по мне промаршировало вызванное в результате тепло, замедляя мои мысли, делая их порочными.

— С самого начала?

— Начиная с того времени, когда ты была ребенком. Расскажи мне о своем детстве. Почему ты выбрала актерское искусство?

Я нахмурилась, не в силах понять, почему он вообще об этом заботится. Тыльная сторона его ладони лениво пробежалась вдоль моей руки. Я почувствовала, что меня снова накрывает жажда его ласки. Конечно, он был в курсе, как действует на меня. Хоть и думал, что я все еще парализована. Облизнув губы, я начала.

— Я никогда не знала своего отца. Он бросил мать, еще до моего рождения. Мы были бедны. И у меня ничего не было. После моя мать забеременела моей сестрой, хотя мы по-прежнему были в чрезвычайном бедствии.

— От другого мужчины?

Я покраснела. Никогда и ни с кем я не говорила на эту тему. Многое не договаривала о своей семье, но в Голливуде никто и не спрашивал. Семья несущественна и бессмысленна, если у тебя нет связей с какой-нибудь шишкой из студий. Сыграть семью — вот единственное её значение.

— Да, — ответила я.

— Ты вообще когда-нибудь знала его?

Нет.

— Тебе не нравится говорить о нем?

— Он не был частью нашей семьи.

— А кем он был?

— Никем, — моя кожа заполыхала от позора.

— Ты никудышная лгунья, — произнес Риен. Его пальцы нежно поглаживали мою руку, поднимаясь выше и опускаясь.

— Нет.

— Кем он был?

— Клиентом, — выплюнула я.

Риен поднял брови. И тогда я захотела ударить его, ударить прямо в лицо. Я видела это в его глазах. Он осуждал нас, осуждал мою маму, продававшую свое тело. Осуждал меня.