Kathryn Perez - Therapy

— А эти... — он пробормотал, наклонился и целомудренно поцеловал меня в губы. — Это самые мягкие губы, которые я когда-либо целовал, и на вкус они как конфеты. Я могу целовать их весь день и совершенно не устать от этого, — он еще раз нежно поцеловал меня.

Я вытащила небольшой сверток из сумки и протянула ему.

— Вот. Я купила ее для тебя в торговом центре. Только не надевай ее перед своей мамой, — засмеялась я.

Он вытащил голубую футболку из пакета и поднял ее. «Музыка делает меня похотливым» было напечатано большими черными буквами.

— Ты сказал, что будешь носить такую, если она не будет розовой, так что вперед, — произнесла я.

— Мне нравится! — сказал он с огромной глупой улыбкой.

— Это голубой Джейса.

— Голубой Джейса?

— Да, это цвет твоих глаз.

Мы оба рассмеялись, и он приложил футболку к груди.

— Мама полюбит эту футболку. Я должен надеть ее, когда она приедет навестить меня, просто, чтобы взбесить ее, — засмеялся он.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, снова поблагодарив. Затем притих. Нервно посмотрел на свои колени, а потом снова на меня. Он открыл свой рот, собираясь что-то сказать, но резко закрыл его, как будто это были еще не совсем правильные слова. Между его бровями залегла складка, и он нервно пробежал рукой по волосам.

— Эй, давай сядем на помост водонапорной башни. Там красиво.

Рука об руку мы пошли к башне. Мы забрались по лестнице, и я посмотрела на окружающие нас деревья. С его рукой, комфортно устроившейся вокруг меня, мы сидели, и он задавал сложные вопросы, на ответы на которые мне требовались все мои силы.

— Джесс, что с тобой случилось? Почему у тебя все эти шрамы? — прошептал он, глядя на меня с озабоченностью и беспокойством.

Мое сердце ускорилось, и ладони начали потеть. Я знала, что когда-нибудь столкнусь с этим, но не хотела, чтобы это было сегодня. Я просто хотела попрощаться на хорошей ноте. По моему напряженному языку тела он увидел, что я была напугана его вопросами. Он вытянул руку и погладил мою щеку, уверяя, что я была в безопасности.

— Эй, все в порядке. Ты можешь рассказать мне. Кто сделал это с тобой? — спросил он. Боль в его голосе разбивала мне сердце. От мысли, что он даже не подумал, что я делала это сама, я стала еще больше бояться сказать ему правду.

Я покачала головой, когда мои глаза наполнились слезами. Он притянул меня в теплые объятия и крепко держал. Я плакала на его плече, пытаясь понять, как сказать ему правду. Я лгала ему о многих вещах. Мне нужно быть честной насчет этого, даже если он подумает, что я сумасшедшая.

Я отодвинулась и посмотрела на него. Он протянул руку и вытер мои слезы, нежно поцеловав меня в лоб.

— Все в порядке, что бы это ни было. Просто посвяти меня, Джесс. Позволь мне помочь тебе, — сказал он, когда искал мои глаза для ответов.

— Это сделала я, — сказала я стыдливым шепотом и опустила взгляд на свои беспокойные руки. Я не хотела видеть его лицо после моих слов.

Он взял обе мои руки в свои и поднял их к своему рту. Он нежно поцеловал каждую из них, прежде чем притянул меня к себе. Я зарылась лицом в изгиб его шеи, прячась от правды. Он, должно быть, подумал, что я грязная, испорченная, сумасшедшая или хуже — не так хороша для него. Он медленно гладил мои волосы, и мы оба затихли на мгновение, когда он обдумывал, что я сказала.

— Почему, Джесс? Почему ты сделала это со своей прекрасной кожей? Почему ты ранила себя? В этом нет никакого смысла. Я хочу понять, заставь меня понять, — умолял он.

Но я не могла заставить его понять. Я сама едва это понимала. Единственное, что я знала, это то, что я нуждалась в этом, хотела, и мне было необходимо то облегчение, которое оно приносило.

— Ты все еще делаешь это? — спросил он.

— Да, но не так много как раньше, — призналась я быстро, когда ногой ковыряла облупившуюся краску.

— Почему?

— Из-за тебя. С тех пор, как ты вошел в мою жизнь, мне это уже не так нужно. Эти девушки перестали мучить меня, и все стало намного лучше.

— Тогда зачем вообще делать это? Я просто не понимаю. Ты красивая, решительная, забавная, у тебя огромное сердце, и когда ты улыбаешься, твоя улыбка освещает всю комнату, — он вздохнул, и я знала, что ему трудно понять то, что я пыталась объяснить. — Почему ты чувствуешь, что таким способом ты помогаешь себе? Сейчас у тебя есть я, мы есть друг у друга. Ты не должна делать этого, Джесс.