Kathryn Perez - Therapy

Он сделал несколько шлепающих шагов в моем направлении, а я отступила назад.

— Джейс, прости. Не делай то же самое, пожалуйста, — сказала я, оттопырила нижнюю губу и захлопала ресницами.

— Это не поможет, Джесс. Ты получишь сполна. Если бы ты не была так чертовски красива, я бы действительно заставил тебя заплатить за это, — он рассмеялся и стянул свои промокшие кроссовки, затем снял и мокрые носки. Он расстегнул джинсы, снял их и отбросил в кучу мокрых вещей, за ними последовала и футболка. Он стоял лишь в черных боксерах, руки на бедрах, смотрел на меня, будто вызывал на битву, в которой никогда не проиграет. Внезапно, он рванул ко мне, я взвизгнула и побежала от него.

— Нет, Джейс, нет! Я сдаюсь! Я подчинюсь! Клянусь! — кричала я, бегая вокруг бассейна и смеясь, сердце стучало в груди.

— Нет. Джессика Александр, ты искупаешься! — угрожал он, а дистанция между нами сокращалась. Он обернул свои руки вокруг моей талии и закинул меня себе на плечо.

— Ты уверена, маленькая легкая штучка? — он шлепнул меня по попе. — Хотя так будет еще проще бросить тебя в эту прекрасную прохладную утреннюю воду, — он бросил меня прямо в ледяную воду бассейна.

Я вскрикнула, когда вынырнула наружу, каждый дюйм моего тела покрылся гусиной кожей. Он нырнул сразу же после меня, и я поплыла на другую сторону бассейна. Развернувшись, я оглянулась и увидела, что он был у меня на хвосте. Почувствовав, как он схватил меня за ногу, я развернулась под водой, и мы оказались лицом к лицу. Он широко улыбнулся и притянул меня к себе, затем он выдохнул и поцеловал меня под водой. Это было игриво, мило, это был настоящий Джейс.

Он уехал в Вако на следующий день. Это был последний раз, когда я видела его. Несмотря на то, что он хотел приезжать на выходные, он не смог из-за футбольных тренировок. Мы разговаривали каждый день и постоянно переписывались. Мы даже пытались заняться сексом по телефону, хотя это было больше похоже на час смеха, чем на что-то другое. Затем мы перешли на сексемески, которые так же были комичны. Я помню тот день, когда пила воду из бутылки и увидела его сексемеску, из-за чего вода буквально пошла носом.

Джейс: Когда я увижу тебя в следующий раз, я буду вылизывать твои сладкие горячие женские складочки.

Все о чем я могла думать, пока смеялась, что за «сладкие горячие женские складочки», и кто вообще так говорит? Я ответила ему в такой же манере.

Джесс: Ну, после того как ты вылижешь все мои горячие женские складочки, я вылижу твой стальной стержень.

Телефон сразу же зазвенел, это был он. Как только я ответила, сразу же услышала его смех. «Стальной стержень» стал его любимым выражением, когда он говорил о своем члене.

Следующая неделя стала той, когда я потеряла Джейса навсегда. Я начала чувствовать тошноту, и меня выворачивало каждое утро. Одно утро было особенно ужасным, хуже, чем все остальные, и когда он позвонил, то понял, что что-то не так. Он хотел знать, не заболела ли я, и я ответила, что это всего лишь желудочная инфекция. После нескольких секунд молчания, он задал вопрос, который таился в глубине моего сознания с тех пор, как мы были вместе.

— Джесс, когда ты мне сказала, что принимаешь таблетки, ты ведь не врала? Нет вероятности твоей беременности? Потому что сейчас утро, тебя тошнит, и это пугающая комбинация.

Мое молчание он принял как ответ.

— Джесс, ты принимаешь таблетки? Джесс? Пожалуйста, не говори, что ты солгала мне!

Я сразу же начала рыдать в трубку. Это подтвердило его подозрения, и он продолжил.

— Черт, Джесс! Как ты могла? Как ты могла врать мне о таком? Как ты могла принять решение за меня? — кричал он и продолжил сквозь мои истерические всхлипы. — Мне восемнадцать лет, я учусь в колледже и живу в общежитии. И как я могу стать отцом сейчас? Черт, у тебя тоже ничего нет. Ты до сих пор живешь с родителями. Я не могу поверить, что ты так поступила, — он замолчал, и я слышала его учащенное дыхание.

Он был в ярости, или ему было больно, или все вместе. Я не винила его. Мой поступок был более чем жалким и ненормальным.

— Ты знала, как сильно я хотел в Бэйлор, как упорно я трудился, чтобы получить стипендию. Теперь я должен все это потерять из-за твоей лжи! Боже, я даже не могу разговаривать с тобой. Я слишком зол, и могу сказать какое-нибудь дерьмо, которое не должен, — он замолчал, воцарилась полнейшая тишина, длившаяся будто вечность. Он вздохнул и продолжил: — Я не хочу быть сволочью. Я зол, и мне нужно остыть, чтобы дальше продолжать разговор. Тебе надо сделать тест на беременность. Затем перезвони мне и скажи результаты. Тогда будем думать. Пока, Джесс, я люблю тебя, — сказал он и повесил трубку.