Kathryn Perez - Therapy

Он так глубоко мыслит. Все, что он только что сказал, правда. Я думаю, картина в целом заключается в том, что ты просто не можешь недооценивать всю боль в человеке, потому что, честно говоря, каждый борется с чем-то. Некоторые люди просто лучше это скрывают, чем другие. Но так тяжело отказаться от соблазна погрузиться в темноту, когда ты потерялся в своей депрессии и психических заболеваниях. Вот чего он не понимает. Пока ты не испытал депрессию, ты никогда не можешь действительно знать, как сильно она контролирует тебя.

— Я знаю, ты злишься на нее и злишься на себя, но ты должен позволить этому гневу уйти. Он будет отравлять тебя. Я могу сказать тебе не понаслышке, что Лили чувствовала, будто у нее нет другого выбора. Я много раз была на ее месте. Там темно, глубоко, и там ты не чувствуешь никакой симпатии к кому-либо. Это как с одеялом, наброшенным на тебя, оно обволакивает тебя мраком и отчаянием. Это черная дыра из боли и беспомощности, — я не уверена, что мои слова принесут ему комфорт, но он должен услышать их, чтобы понять, что с ней происходило.

— Эту тяжелую, мучительную боль трудно даже передать словами. Вот почему я режу себя. Это мой единственный выход. Я знаю, ты не можешь действительно понять это, но уверяю тебя, Лили чувствовала, что у нее нет другого выбора.

Я протягиваю руку и кладу ее на его, глядя на него с состраданием.

— Ее боль была настолько велика, что единственное, что она могла делать, это искать хотя бы одну зацепку в этом мире, но она знала, что ее больше не существует. Это не твой собственный выбор. Она была больна, и ее болезнь убила ее. Как онкобольной погибает от рака, Лили была убита психическим заболеванием.

Он вздыхает, как будто пытается проглотить тяжесть моих слов.

— Боже, это так утешительно слышать твое объяснение всему этому. Я всегда хотел иметь возможность забраться к ней в голову и выяснить, что могло заставить ее сделать что-то настолько ужасное. Все это время я чувствовал себя ответственным за ее смерть, — говорит он, роняя голову на руки.

— Я знаю. Тебе нужно отпустить ее. Пусть чувство вины уйдет, потому что это не твоя вина. Она любила тебя больше всего, и хотя это трудно понять, она чувствовала, что, совершая это, помогает тебе. Ты не в ответе за ее смерть, Кингсли, — он не сможет поверить сегодня, но думаю, что это время вскоре наступит. Боже, надеюсь, что так и будет.

Он смотрит на меня, и его глаза блестят от слез.

— Спасибо. Спасибо, что слушаешь меня, слышишь меня и помогаешь мне понять, почему она сделала это. Я предполагаю, что просто не мог понять это, потому что моя голова никогда не работала таким образом. Даже имея дело с ее смертью и всей болью, что пришла с ней, я никогда не доходил до точки, где чувствовал, что хочу умереть.

— Я понимаю. Я сделаю все, чтобы моя голова начала работать так, как твоя, — говорю я ему, чуть улыбаясь.

— Ну, у тебя есть ответ, Джессика. Вот почему ты должна пройти бихевиоральную терапию и остаться в терапии. Ты смелая и твой разум намного сильнее, чем ты думаешь. Ты прекрасна внутри и снаружи. Просто позволь себе сверкать и посмотри, куда это приведет тебя. Ты должна сделать это, Джессика. Просто обязана, — говорит он, и я чувствую, что его слова звучат как заявление и призыв.

Он притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на плечо. Я ничего не говорю, потому что знаю, что он прав. Я знаю, что надо делать, но знать и делать — две очень разные вещи. Делать — самое трудное.

25 глава

«В каждом из нас есть семена саморазрушения, которые принесут только несчастье, если позволишь им прорасти».

Дороти Бранде

Джессика

Листая свою почту этим утром, я нахожу письмо из клиники. Я открываю его и читаю письмо о том, что мне назначили нового психиатра, доктора Дженис. Похоже, у меня будет моя первая встреча с новой докторшей на следующей неделе. Следующий конверт — большой и тяжелый и сделан из красивой бумаги. Обратного адреса нет, просто большие серебряные инициалы «Д» и «В» наклеены на закрывающем клапане конверта. Мгновенно моя голова кружится. Это свадебное приглашение, я знаю это. Я быстро открываю конверт, доставая замысловатое, но элегантное приглашение. Серебряные буквы на пергаменте, напечатанные на фоне лавандового цвета. Потрясающие и классические

Это совсем не в моем стиле.

Виктория Лорен Уорд и Джейс Шон Коллинз вместе с их родителями сердечно приглашают Вас разделить с ними день их супружества.