Kathryn Perez - Therapy

— Поговори со мной, Джессика. Скажи мне, что это, кто это. Откуда взялась эта боль в твоих красивых и грустных глазах?

Что, все так плохо? Так очевидно, что он может это увидеть?

Я не могу справиться с этим. Это слишком большой, слишком тяжелый груз, и я не могу это сделать. Я должна выбраться отсюда.

— Мне нужно идти, Кингсли. Эм, я просто... извини. Я просто должна идти. Я вызову такси, — говорю я и встаю, стараясь собраться с мыслями.

— Ты не должна уходить. Это я должен извиниться. Я поцеловал тебя на кухне, потому что хотел, и, поверь мне, я хочу большего, но не все так просто. Это большой шаг для меня, чтобы снова ввязаться в отношения с кем-нибудь. Это не имеет ничего общего с тобой, — я слышу его, но на самом деле не услышала его. Я слишком занята, так как сосредоточена на том, чтобы убраться отсюда.

— Ничего страшного, я понимаю. Я все еще думаю, что мне следует уйти, — я иду туда, где висит моя сумка, и перекидываю ее через плечо, выходя за дверь.

— Пожалуйста, не уходи. Останься, — его хриплый голос ломается, когда он говорит «останься», и я наконец-то могу посмотреть на него.

Он стоит перед дверью, засунув руки в карманы. Его голова немного наклонена, и он выглядит как грустный маленький мальчик. Он такой сильный и мужественный, но сейчас похож на парня, который не хочет быть в одиночестве, на парня, который страдает от боли. Я знаю этот взгляд слишком хорошо. Тот же, что я вижу каждый раз, когда смотрю в зеркало. Он видит мою боль, а я вижу его. Если я останусь, мы можем посидеть вместе в нашей боли и быть наедине вместе, а не отдельно и обособленно. Я делаю глубокий очищающий вдох.

Я останусь.

Я кладу свою сумку на пол у двери, опускаю руки по сторонам и смотрю на него снизу вверх. Он бросает взгляд на мою сумку, а затем обратно ко мне. Неловкое молчание вращается вокруг нас, пока мы оба берем себя в руки.

— Спасибо, — шепчет он. Протягивает руку ко мне и дарит маленькую улыбку, а я протягиваю свою руку и вкладываю в его. Он немного сжимает ее и ведет меня к двери, мы выходим на крыльцо.

— Давайте посидим.

Мы усаживаемся на белые деревянные качели, и он вытягивает одну руку за моей спиной, другую вокруг меня, и это ощущается очень комфортно. Мы в первый раз ничего не говорим и все нормально. Это хорошо просто быть рядом друг с другом в разгар очень громкой войны, которая происходит у нас обоих в сознании.

— Я рад, что ты осталась, — говорит он.

— Я тоже, — я кладу голову на его плечо.

— Это приятно, — говорит он через несколько минут.

— Да, это действительно так.

— Итак, ты хочешь поговорить? Расскажешь мне, почему ты в группе? — спрашивает он нерешительно.

Я вздыхаю.

— Я подумаю, — говорю я ему.

Теперь он убежит и убежит далеко после того, как увидит то, каким фриком я являюсь на самом деле.

24 глава

«Быть честным с другими дает вам возможность быть честным с самим собой».

— Кэтрин Перес.

Джессика

Я не могу поверить, что так легко все ему рассказала. Каждое чертово слово просто вылетало, словно во мне прорвало плотину. О Джейсе, моих родителях, что у меня есть ПРЛ. Я выложила все карты на стол. Не думаю, что я вообще успевала переводить дыхание. Мое сердце колотится в моей груди, и мои ладони потные.

— Эй, все в порядке, дорогая. Да, в твоей жизни было много дерьма. Блин, я так жалею обо всем это. Это тяжело. Ты сильная, ты не сдаешься и не даешь этому сломить тебя.

Он мягко сжимает мое плечо, и я качаю головой.

— Нет, это просто моя жизнь. Я позволила этому сбить себя. Я взрослая женщина, но у меня нет ничего, за что можно бороться. У меня дерьмовая работа, живу в маленькой дерьмовой квартире, без машины и без спутника в моей жизни. У меня нет друзей, чтобы говорить обо всем, потому что все плохие вещи в моей жизни определяют мой путь. Если вдруг в мою жизнь входит что-то хорошее, я обязательно все порчу. Вот только я не знаю, что мне с этим делать. Как будто я не могу жить без драмы, словно мне нужно кормить мой импульсивный изнуренный разум. Это просто порочный круг, который играет в режиме повтора. Я позволяю парням использовать меня, и цепляюсь за них изо всех сил, требуя внимания. Затем вторая моя не самая лучшая сторона — я облажаюсь. То я хочу их, то не хочу. Они были нужны мне как нуждающемуся в пище и воде, а затем я хочу, чтобы они оставили меня в покое. Это ужасный я-ненавижу-тебя-не-оставляй-меня круг. Я не могу сохранить работу, потому что не могу поладить с начальством. Опять же дерьмовый круг. Все или ничего. Вот как работает моя голова. Я ненавижу это, и хотя я знаю, почему выбрала этот путь, когда мне поставили диагноз, от этого не легче, я все равно прохожу через это каждый день.