Harper Sloan - Axel

— Занимательно, порно в живую. Не могли бы вы, по крайней мере, воссоединяться за закрытыми дверьми или в вашем собственном доме, черт возьми.

Хотя его глаза так же, как и мои, искрятся весельем, но его вопрос, адресованный Акселю, содержит в себе негласное предупреждение. Похоже, у меня объявился еще один большой и грозный брат.

— Извини, Мэд, — шепчу я поверх плеча Акселя и подмигиваю.

— Извини? Кончай с этим дерьмом, Иззи, — Аксель опускает мои ноги на пол, удерживая за бедра и, убедившись, что я твердо стою на своих двоих, настраивает себя на разговор с Мэддоксом. Он наклоняется ко мне и ворчливо шепчет: — Не двигайся, Иззи. Я не позволю Локку пялиться на тебя, пока ты полуголая и такая раскрасневшаяся. Проклятье… мммм. Не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя.

Мне достается один скромный поцелуй, после чего он поворачивается спиной и, удостоверившись, что его большое тело полностью меня прикрывает, обращается к Мэддоксу.

— Моя вина, брат, но я не собираюсь извиняться за произошедшее, не дождешься, черт подери. Это лучший завтрак, который у меня когда-либо был, — все его тело сотрясается от смеха. Я вцепляюсь пальцами в его футболку и утыкаюсь своей пылающей физиономией ему в спину. Как стыдно.

— Забавно, просто обхохочешься. Засранец гребаный. Мне необходимо потрахаться, придурок, — Мэддокс проходит мимо нас и направляется на кухню. На нем какие-то поношенные и низко висящие на бедрах треники. Очень привлекательно, но не возбуждает, потому что вид того, как он почесывает задницу, роясь в холодильнике, — не лучший его ракурс.

— Классно, Мэд! — кричу я ему, не удержавшись и захихикав. — У тебя не будет проблем с дамами, если ты и дальше будешь ковыряться в заднице!

Теперь я не смеюсь, а хохочу, чувствуя себя так, словно от груза, который давил на мое тело, почти ничего не осталось.

Аксель оборачивается, одаривает меня легкой улыбкой и снова обвивает руками, отрывая меня от пола, чтобы можно было прошептать кое-что на ушко.

— Я безумно скучал по этому звуку, — его губы проводят дорожку поцелуев от моего плеча к уху, он облизывает языком ушную раковину, вынуждая трепетать в его руках и со стоном выдыхать его имя.

— Вы двое должны либо свалить на хрен, либо продолжать за закрытыми дверьми. Мне не зачем видеть это дерьмо в такую рань. Идите и воссоединяйтесь в другом месте, я не шучу. Я все прекрасно понимаю, но, черт подери, больше повторять не буду, — Мэддокс говорит это довольно безразлично, намазывая маслом свой тост.

Я отстраняюсь от Акселя и просто смотрю ему в глаза, замечая, что в них по-прежнему сияет обожание. Надеюсь, моя улыбка – небольшое, но явное свидетельство того, какие чувства я к нему испытываю.

Мэддокс был прав прошлым вечером, я больше не могу держать это в себе и после того, как Аксель вернулся в мои объятия, неопределенность уже не так страшна. Я чувствую, что из всего многообразия проблем, что царят в моей жизни, эта единственная, с которой я готова разобраться, чтобы двигаться дальше. Будем надеяться, что я сейчас принимаю правильное решение, потому что я больше не могу держаться за прошлое, не могу держать эту боль в себе. Более того, я готова впустить его в свою душу. Открыться ему в надежде, что мы сможем найти обратный путь друг к другу, что дело не только в этом бурлящем сексуальном влечении между нами.

— Иди, приведи себя в порядок. И, пожалуйста, надень на себя какую-нибудь одежду. Это тело слишком прекрасно, я не хочу, чтобы кто-то еще наслаждался видом.

— Аксель, я непременно пойду и приведу себя в порядок, но я не понимаю, что не так с моей одеждой! Большинство купальников, благодаря своему минимализму, намного более откровеннее того, что на мне. Мэддоксу все это безразлично, он не смотрит на меня так, как ты, — я стараюсь образумить его и мне бы это скорее всего удалось, если бы Мэддокс держал рот на замке.

— Если я не прижимаю тебя к стене и не трусь о тебя как похотливое животное, это не значит, что я не могу оценить вид. Ты просто еще не попалась мне на глаза, — он смеется, а вернее сказать надрывается от смеха и при этом умудряется набивать свой рот едой.

— Фу, свинья! — выкрикиваю я и бегу в комнату, в которой остановилась.

— Иззи, собери свое барахло. Я вернусь и заберу тебя во второй половине дня. Эта гребаная пижамная вечеринка подошла к концу. Ты едешь со мной домой, поняла? — кричит Аксель на весь коридор.

Готова я или нет… время найти в себе мужество и посмотреть фактам в лицо. Акс вернулся и, поговорив, мы либо начнем все сначала, либо разойдемся. Впервые за многие годы мне не страшно вскрывать старые раны.