Harper Sloan - Axel

— Малышка? Я знаю, что ты боишься. Из, запомни мои чертовы слова, он не прикоснется к тебе. Слышишь меня? Он не будет дышать с тобой одним воздухом, это я тебе обещаю, — его свирепый голос грохочет у меня в ушах. Он говорит вполне серьезно, я в этом не сомневаюсь. Грег пойдет на все, чтобы защитить свою семью.

— Я найду его, у меня есть друг, который только что переехал в город, Рид, он покупает долю в «Проведении расследований и обеспечении безопасности охранного предприятия Кейдж». Он по большей части телохранитель и качок, но он хочет расширить мою дерьмовую систему установок и методов расследований, так что мы сумеем тебя защитить, крошка. Он на протяжении нескольких лет был грандиозным правительственным предприятием с Запада. Бывший морпех, крутой сукин сын. Я поговорю с Ридом, объясню ситуацию, и мы займемся этим. Я не хочу, чтобы ты переживала по этому поводу, ты поняла меня, малышка?

Как с этим поспорить?

Не так уж легко. Не в тот момент, когда дело доходит до Грега Кейджа в режиме защиты.

— Да, Грег, я поняла тебя.

Планы на вечер, разрушенные одной неожиданной коробкой, вынудили Грега устроиться вместе со мной и с Ди за просмотром фильмов, поглощая попкорн и пиво.

Я отключаюсь, прежде чем Майк выходит на сцену в первом эпизоде. Я смутно слышу ворчание Грега о просмотре «гребаного фильма про стриптиз», в котором у стриптизеров имеются члены.

Глава 3

Следующее утро встречает меня так же, как и предыдущее. Правда, на этот раз я не страдаю от похмелья из-за «Джека». Мое эмоциональное похмелье гораздо хуже. Мои силы, похоже, в некотором смысле покинули меня, тем самым безжалостно давая понять, что я уже не та сломленная и слабая женщина. Я стараюсь не забывать о том, что выжила и больше нет причин бояться жизни, я свободна и предоставлена сама себе. Трудно, господи, как же трудно припомнить положительные стороны своей жизни. Я напоминаю себе, что больше не хочу быть той женщиной, теперь я сильная и все преодолею.

Затем я вспоминаю фотографию.

Глубокие надрезы поверх моей пустой матки.

И тогда все эти сила и энергия летят коту под хвост.

К черту силу, я просто хочу свернуться калачиком и умереть.

Тук-тук...

— Хм, Ди... зайди попозже, я не хочу сейчас общаться, — скулю я, утыкаясь головой в подушку.

Возможно, если мне повезет, я смогу заснуть, и она уйдет.

— Это не Ди, крошка, перевернись так, чтобы мы могли поговорить, ладно? – Меня накрывает низкий тембр голоса Грега, не оставляющий места для возражений. Зачем спрашивать? Я знаю, что он не отстанет, пока мы не поговорим.

И тогда я снова вспоминаю о долбаной причине разговора.

— Уходи, Джи. Сейчас я не намерена выслушивать нотации, — мой голос приглушен подушкой. Он поймет, а если нет… к черту его.

— Из, мать твою, сейчас же поднимайся. Я люблю тебя, крошка, но не буду сидеть здесь и смотреть, как ты себя изводишь.

Он злится, но не так, как я. Черт, почему они не могут просто дать мне поваляться в постели или хотя бы принести еще немного «Джека».

— Уходи, Грег.

— Ей-богу, Иззи, сейчас же поднимайся, черт тебя дери. Душ. Разговор. Завтрак. Это все, что я прошу, и, по-моему, не так уж много.

— Мне не интересна твоя игра в доктора Фила 3, Грег. Я просто хочу вернуться ко сну. — Воздух заполоняют мои приглушенные недовольства, и звучат они как бред сумасшедшего.

— Черт возьми, Из, — ворчит он, вставая с моей кровати и давая секунду на восстановление дыхания, которое, оказывается, я задержала. Слава богу, он уходит, подумала я перед тем, как простыни были сдернуты, и я подлетела вверх.

— Кончай с этой хренью, Из. У нас и так хватает дерьма для обсуждения, так что у меня нет времени разбираться с твоей депрессией. Я понимаю, крошка, и представляю, каково тебе сейчас, но ты должна встать и сделать это незамедлительно, твои близкие о тебе беспокоятся. Мы с Ди больше не позволим тебе сидеть здесь и копаться в себе, ни хрена подобного, — он раздраженно выплевывает каждое слово, в то время как забрасывает меня на плечо и идет в ванную.

— ГРЕГ! — кричу я, — отпусти меня сейчас же!

— И не подумаю, — это единственный ответ, который мне удается получить, прежде чем он закидывает меня в душ, пускает воду и захлопывает перегородку душевой перед моим ошеломленным, застывшим и влажным лицом.

— Я надеру тебе задницу, Грег Кейдж, чертовски сильно надеру, — кричу я на него.

Клянусь, я слышу его смех, когда он выходит из ванной.