Aleksandra Sokolova - Play

Она едва расслышала вопрос. Тонула, купалась в этом мягком, красивом голосе, в тумане, застилавшем голову, в умопомрачительном запахе ночных гор и деревьев.

-Ксюша?

-Да. Да. - Она помотала головой, возвращаясь, и судорожно попыталась вспомнить, о чем ее спрашивали. - Я вернулась, потому что оказалось вдруг, что я все еще верю.

-Во что?

-Очень сложно ответить так, чтобы было честно и по существу. Мне кажется, про это можно целую книгу написать, и многое из того, что происходит со мной все равно туда не вместится.

-Попробуй все же.

-Последний год я жила очень красивой жизнью, это правда. Яркой, насыщенной, в ней было много огней и много денег. Но не так давно я вдруг подумала: а что же во всем этом я? Где Я? То самое "Я", которое про веру, про надежду, про что-то светлое и доброе? И оказалось, что никакого "Я" больше нет. Есть нечто злое, циничное, относящееся к людям как к материалу для работы. Я поняла, что ТАМ я не могу читать книги, я не могу любоваться закатом. Закаты... Ха! Я выходила к морю по утрам, когда клуб закрывался, смотрела на то, как встает солнце, и думала о том, что из-за этой суки снова придется задергивать шторы, чтобы поспать. И я поняла, что я так не хочу. Что это не я, не мое "Я". А Краснодар... Здесь я была другой. Может быть, снова смогу ею стать.

-Ксюшка... - Она засмеялась, и положила ладонь ей на плечо. И от этого прикосновения ноги будто ушли под землю, голова закружилась, и стало снова, снова, снова как раньше! - Мне кажется, ты преувеличиваешь. Просто ты позврослела, вот и все. И все, о чем ты говоришь - вера, надежда, чудеса - все осталось в детстве - там, где и должно остаться. А взрослая жизнь - она другая. Она более практичная, более циничная может быть.

В темноте почти не было видно лица, но взгляд, глаза Ксюша различила. Они смотрели на нее - карие, умопомрачительно карие, и такие близкие.

-У меня не получится, да? Я не найду здесь то, что ищу? - Хрипло спросила она.

-Как знать. Но я думаю, что нет. Не найдешь.

FORVARD

-Через несколько дней я уехала. Во мне опять как будто что-то сломалось, и на этот раз уже окончательно.

-Сколько их было, этих окончательных разов, детка?

-Много. Но, знаешь, раньше надломы как-то заживали. Надломится, поболит, а потом потихоньку зарастает новыми эмоциями, новыми мечтами, еще чем-то. А сейчас я чувствую, что этому зарасти не суждено. Она права, Джон, и она всегда была права. Я искала там то, чего уже давно нет. Да и не было никогда, наверное.

Он поднялся на ноги и подошел к окну. Посмотрел на желтеющие верхушки деревьев. На синее, безоблачное небо. Обернулся.

-То есть ты снова сделала так, как хотела она? Как тогда, с этим мальчиком? Она захотела - и ты выполнила.

-Нет. Я так не думаю. Мне кажется, я просто устала, и поняла, что правы были все, кроме меня. Прав был ты, права была она, правы были Мишка с Колей. Невозможно вернуться туда, где тебя не ждут.

-Когда-то ты собиралась...

-Я помню.

Ксюха тоже поднялась, и, обняв Джона за талию, прижалась к его спине.

-Может быть, я правда позврослела?

Он обернулся, грустный, задумчивый, и поцеловал ее в нахмуренный лоб.

-Буду рад, если это так. Но что-то мне подсказывает, детка, что история на этом не закончена. Что это только начало.

-Пусть, - она смотрела на него снизу вверх, и расплывалась на ошметки от грусти, - но я решила для себя: я вернусь туда только тогда, когда стану окончательно свободной. Когда смогу пройти мимо, и не отвести взгляд. Когда мне станет все равно.

Они долго смотрели друг на друга, и в этом взгляде было так много - и прошлого, и будущего, и печали по тому, что никогда уже не станет как прежде.

-Закажем пиццу? - Спросил наконец Джон, сморщившись и оглядывая кухню в поисках телефона. - Я несколько лет мечтал о том, как мы будем ее заказывать, а не готовить сами.

-Как в кино? - Засмеялась Ксюха.

-Как в кино, - подтвердил Джон.

И они заказали пиццу. И ели ее, сидя на полу на кухне. И разговаривали, и молчали, и докуривали одну сигарету на двоих. И Ксюхе казалось, что вот сейчас-то все снова стало как раньше. И понималось, что это только иллюзия. Один вечер. Один.

FORVARD

-Лемешева, выходи! - Заорала Ксюха в очередной - сто сорок восьмой - раз, и раздраженно стукнула ногой о бордюр. - Если ты не выйдешь немедленно, я уеду без тебя!

-И совершенно незачем так орать, - Ира появилась из ниоткуда, чмокнула Ксюху в холодную щеку и улыбнулась, - за столько лет могла бы привыкнуть.

-А ты могла бы привыкнуть, что я никогда не привыкну к твоим "через пять минут буду", выливающимся в час.