Ты - Алана Инош

– Может, уже расскажешь, что случилось? – спросила ты. – Ты в последнее время сама не своя. И не отнекивайся. Я чувствую. Что-то не так.

Сейчас роднее и ближе тебя у меня никого не было. Ужасно, но отца я в этот момент таковым не считала. Да, он достаточно долго вдовствовал и мог устать от одиночества – всё это было вполне понятно, но эта чужая женщина… Я никак не могла её принять. Что-то не нравилось мне в ней, была в ней какая-то «червоточина», а отец не видел. А может, просто закрывал глаза на это. Как бы то ни было, мы с ним в последнее время сильно отдалились друг от друга.

Твои тёплые руки легли сверху на мои, и это стало последней каплей. Я уже не могла сдерживать слёз.

– Риту хотят засадить на пятнадцать лет… А она только защищалась от пьяного отморозка. У её родителей нет денег на хорошего адвоката…

Я всё рассказала во всех подробностях. Ты молча выслушала, потом достала телефон и набрала номер сестры.

– Сань? Привет… Разговор есть. Нет, не по телефону, встретиться надо. Дело серьёзное. Кто рядом плачет?.. Это Лёнька носом хлюпает немножко. Нет, нет, с ней всё нормально. Давай не по телефону подробности, ладно? – Прикрыв телефон рукой, ты передала мне: – Саша спрашивает, насколько это срочно. Если не слишком, то можно встретиться вечером, а если дело не терпит, то она ждёт нас прямо сейчас.

Наверное, несколько часов ничего не решали. Попытавшись взять себя в руки, я сказала:

– Можно вечером.

– Лёня говорит – вечером, – передала ты Александре. – Хорошо. Договорились.

Убрав телефон, ты снова мягко завладела моими руками.

– Всё, всё, тише… Не плачь. Мы что-нибудь придумаем.

Веришь ли, но мне сразу стало легче. Я доверяла тебе безгранично – так же, как Рита доверяла мне. Твой голос снял боль от колючего кома у меня в горле, согревающее пожатие твоих рук внушало мне надежду на лучшее и ободряло. Я даже смогла выпить кофе, и ты улыбнулась.

– Вот и умница.

Разговор состоялся на даче. За окнами стоял зимний мрак, но на кухне уютно горел свет, а на столе в чашках исходил паром чай и блестело в блюдечках малиновое варенье. Александра в чёрном строгом костюме – только что с работы – резала ломтиками батон. Мне нравилось смотреть, как она хозяйничает: от этого меня окутывало чувство уверенности и спокойствия. Плеснув в рюмку немного коньяка, она заставила меня выпить.

Когда моё нутро согрелось, я смогла повторить Александре всё то, что я рассказала тебе. Выслушав, она нахмурилась и соединила подушечки пальцев обеих рук.

– Сто пятая, пятнадцать лет… Нет, это дурдом какой-то! Они там что, сбрендили совсем? Тут явно самооборона с превышением пределов, а это другая статья и совсем другой срок. Не пятнашка, а два года максимум.

Одно из двух высших образований Александры было юридическим – хоть и не по уголовному праву, но с кодексом она была знакома не понаслышке.

– В общем, так, Лёнь, – сказала она, согревая меня серьёзным, но неизменно ласковым взглядом. – Одна моя хорошая знакомая – адвокат. Профессионал, каких поискать. Я поговорю с ней… О деньгах тоже не волнуйся – найдутся. Не переживай, на пятнадцать лет эту глупышку никто не посадит, мы этого не допустим. Сразу скажу – насчёт полного оправдания я не уверена; не знаю также, удастся ли выбить для неё условный срок, но скостить его до минимума – вполне реальная задача. Посмотрим. – И, откинувшись на спинку стула, Александра блеснула холодными и колючими искорками в светлых глазах: – Надо этих засранцев в погонах на место поставить.

________________

* «Make love, not war» – «Занимайтесь любовью, а не войной», американский антивоенный девиз 1960-х, приписываемый движению хиппи.

8. ВЫБОР

Так получилось, что оглашение приговора Риты и роспись отца со Светланой выпали на один день.

С будущей мачехой я мало общалась – всего три или четыре раза, и знала о ней только то, что ей пятьдесят три года, у неё двое взрослых детей и работает она бухгалтером. Детей её я вообще ни разу не видела: когда Светлана приводила их к нам – знакомить с отцом, я улизнула из дома и провела день у тебя. Отец был недоволен, да и я впоследствии считала этот поступок демонстративным ребячеством, но… не смогла преодолеть какую-то полубессознательную антипатию к этому семейству. Что ещё я знала о Светлане? Она была разведена уже десять лет, когда-то на работе безуспешно строила глазки отцу, а сейчас, в преддверии пенсии, она активно искала себе спутника жизни. И вот – нашла. В своё время отец был в глубоком трауре и проигнорировал её знаки внимания, потом сменил место работы, а прошлым летом они снова случайно встретились, разговорились… И отец уже иначе взглянул на возможность завязывания отношений с бывшей коллегой. Он стал проводить вечера и выходные у Светланы на даче и с удовольствием помогал ей на участке. После того как наш сад был продан братом, отец загрустил, а теперь у него снова появилась возможность отвести душу на природе.