Ты - Алана Инош

– Вау, вау, вау, – выразила восхищение Ксения, медленно и весомо аплодируя. – Ты прямо профи! Занимаешься, что ли?

– Ага, ходила одно время в кружок, – ответила слегка запыхавшаяся Эля.

Её большая мягкая грудь вздымалась и колыхалась от тяжёлого дыхания. Плюхнувшись на диван, Эля потребовала стакан чего-нибудь прохладительного. Маша поднесла ей сок, но та царственно-небрежным жестом отказалась:

– Он тёплый… На столе стоял. В холодильнике ничего нет?

Из холодного была только минералка, но это устроило всех наилучшим образом. Усталость всё сильнее стискивала меня в объятиях, сердце то принималось бешено колотиться, то замирало.

– А пойдёмте, погуляем! – вдруг предложила Эля, подойдя к окну и обозрев открывавшийся из него вид на парк. – На улице сейчас так хорошо!..

В целом, она оказалась права. Мороз не слишком свирепствовал, небо сияло глубокой и холодной синевой, а солнце уже клонилось к закату, озаряя снег оранжево-розовыми лучами. Мы шли двумя парами: Эля – с Машей, Ксения – со мной. Эля, выглядя в своей шубе румянощёкой боярыней, травила анекдоты и сама же над ними смеялась своим заразительным, светлым контральтовым смехом, упругим, как скачущий мяч. В её исполнении даже заезженные и бородатые шутки звучали как новые. Вышагивая чуть впереди осанистой походкой царицы, она то и дело оборачивалась на меня с Ксенией:

– Ну, чего вы там, как неживые? Уснули, что ли? Ха-ха-ха!..

В парке была сделана большая ледяная гора для детей. Шумная кучка ребят там уже каталась, но это ничуть не смутило Элю. Подобрав полы шубы, она начала карабкаться на горку, повергая малышню в изумление.

– А ну-ка, мелюзга, посторонись! – зычно приказала она. – Ща тётя Эля прокатится! У-ха-ха!

Парочка бабушек неподалёку неодобрительно качала головами: взрослая тётка в дорогущей шубе, на вид приличная, а ведёт себя… тьфу! Пьяная, не иначе.

Но Эле было плевать, что о ней подумали какие-то старухи. Она прокатилась со смаком: часть спуска – на попе, а потом – на боку. Поднявшись и встряхнув рассыпавшейся по плечам волнистой рубиновой гривой, она помахала нам рукой:

– Э-гей! Круто! – и, тут же поскользнувшись, шлёпнулась в снег и опять расхохоталась.

Маша бросилась помогать ей подняться, но Эля и её уронила, и они принялись возиться, как малые дети, смеясь и заляпывая друг друга снегом. Бабушкам это не понравилось, и они начали бурчать:

– Это что за безобразие! Взрослые люди… Напьются как свиньи, а потом начинается… Какой пример детям подаёте…

– Сами вы свиньи, ха-ха-ха! – последовал Элин бесшабашный ответ. – А детишкам мы подаём пример, как надо веселиться!

– Угу, упиться до поросячьего визга и вытворять чёрт те что, – ворчали бабки. – Хороший пример, нечего сказать!

Старушечье ворчание хоть и врезалось досадными помехами в общий фон, но не помешало Эле оторваться в своё удовольствие. К её звучному и громкому хохоту вскоре присоединился тоненький детский смех: весёлая и заводная тётя понравилась ребятам. До её прихода они катались скучно, каждый по отдельности, а она в одну минуту организовала и объединила их вокруг себя, заставив кататься с горки «паровозиком», потом придумала парное соревнование – что-то вроде бобслея, кто дальше прокатится, а сама изображала из себя спортивного комментатора.

– Стартовать готовятся Лёша и Витя! Это опытные мастера горочного спорта, за их плечами – километры накатанного льда! Посмотрим, как они выступят сейчас! У них серьёзные соперники, такие, как Максим и Наташа, Дима и Дениска! Сейчас мы увидим, смогут ли они оставить их позади!

Мы с Ксенией и Машей играли роль болельщиков, причём фаворитов среди ребят у нас не было: мы поддерживали всех.

– Ну Эля и массовик-затейник, – сказала я.

– Да уж, с ней не соскучишься, – согласилась Ксения.

Глядя, как веселились дети, бабки подобрели и перестали ворчать, даже сами стали изображать болельщиц. В общем, было здорово.

Но всё хорошее, увы, быстро кончается, закончился и Новый год. А дома, в тишине, на меня снова навалилась тоска. Александра даже не позвонила, а самой позвонить мне мешала глупая гордость. У неё и без меня всё отлично, упрямо твердила себе я, у неё есть с кем скрасить досуг… Твердила, а сама закусывала губу и глотала слёзы.

Но долго я так не выдержала. Прямо во время обеденного перерыва я набрала её номер, внутренне холодея от волнения.

– Саш, привет… – Нервный глоток, дрожь голоса. – Извини, если отвлекаю… Мне нужно с тобой поговорить.