Unknown - i c9f346a077dd1b7f

- Ты что-то знаешь, - сказал Сорен, до того, как Кингсли успел открыть рот.

- Я ничего не знаю, - ответил он, наблюдая за тем, как школа Святого Игнатия

исчезала позади. – Но, по крайней мере, у меня есть теория.

- Расскажи мне.

- Я виделся с Кристианом. Он теперь священник. Ты знал?

- Конечно, - сказал Сорен. - Я присутствовал на его рукоположении. Он в

эрмитаже сейчас?

- Oui. Мы долго говорили.

- О чем?

Сорен сидел напротив Кингсли, который не смог устоять и вытянул ноги,

расположив их на сиденье рядом с бедром Сорена.

- О твоей жене.

176

Принц. Тиффани Райз.

Сорен сощурил глаза на него и усмехнулся Кингу.

- О твоей сестре?

- О ней сáмой. Кристиан считает, что возможно, кто-то знал о тебе и мне, когда

мы были в школе, и предположил, что Мари-Лаура покончила с собой из-за этого.

- Ты действительно веришь, что она совершила самоубийство.

- Я всегда в это верил. Ты женился на ней, но ты не знал ее. Она не была

способна на любовь, только на одержимость. Она чуть не оторвала мне руку в день,

когда нас разлучили. Она была одержима тобой, и когда она увидела нас вместе… -

Кингсли сделал паузу и больше ничего не сказал.

- Она убежала в слезах, упала и разбилась насмерть. Возможно, это было

самоубийство, но это был ее выбор. Ты берешь на себя слишком много вины.

- Ты хочешь узнать эту теорию, или ты хочешь спасти мою душу?

- И то и другое. Но на твою душу потребуется немного больше времени.

Расскажи мне теорию.

- Кристиан считает, что этот кто-то был влюблен в Мари-Лауру и теперь

угрожает нам в отместку.

- Месть… - Сорен тяжело вздохнул, откинув свою царственную голову на

спинку сиденья. - Слишком мелодраматично все это. Фотографии, сожженная

кровать... У меня есть любовница, Кингсли, и половина Преисподней знает это. Я

влюбился в нее, когда ей было пятнадцать лет. И в тот день я решил, что буду владеть

ею. В тот день, я начал тренировать ее для своей постели. Это не секрет. Лишь один

телефонный звонок епископу, и я отлучен от церкви. Если кто-то хочет разрушить

мою карьеру священника, им нет необходимости прибегать к таким мерам.

- У тебя есть любовница, да, и вся Преисподняя знает, и она и я уничтожили бы

любого, кто попытается уничтожить тебя. И да, ты влюбился в нее, когда ей было

пятнадцать лет, но ты не взял ее, пока ей не исполнилось двадцать, подвиг

титанических масштабов, учитывая, как она провела эти годы, пытаясь соблазнить

тебя. Даже если бы твоя паства поймала тебя с рукой вокруг ее горла и на восемь

дюймов в ней на алтаре той самой церкви, где они поклоняются, они любят тебя

слишком сильно, чтобы рассказать хоть одной живой душе об этом. Ты, вполне

вероятно, самый защищенный человек на земле.

- Так что же тогда?

- Цель, которую они преследуют, может быть больше, нежели разрушение

карьеры, mon père. Это, прости мой французский, мозготрах. Который, как известно во

всей Преисподней, твоя фишка. Кто-то делает с тобой то, что ты делаешь с другими.

177

Принц. Тиффани Райз.

- И ты веришь, что это кто-то, с кем мы ходили в школу?

- Должно быть. Кто еще мог знать о нас? О нашей фотографии, сделанной

Кристианом?

- У Элеонор есть копия.

- Ты думаешь, Элеонор стоит за всем этим?

- Конечно, нет.

- Тогда кто?

Сорен выдохнул через нос, покачал головой с явной досадой и повернулся,

уставившись в окно. Несмотря на то, что он знал, что был в такой же опасности, как и

Сорен, Кингсли не мог не посмаковать извращенное удовольствие от бессилия Сорена

в этой ситуации. Независимо от того, что случалось в их мире, Сорен всегда держал

это под контролем. В любой ситуации, которая возникала, он всегда имел эрудицию,

ответы и силу духа, чтобы справиться с этим. Когда садист в 8-м Круге отбивался от

рук, Сорен ставил его на место. Когда молодой сабмиссив переставал быть в

состоянии отличать, реальность внешнего мира от фантазии сцены, Сорен вправлял

ему мозги. Независимо от того, какая драма постигала их мир, Сорен справлялся с ней.

Он справлялся с драмами, он справлялся с Преисподней, и он даже справлялся с

Норой Сатерлин, единственной женщиной, с которой ни Кингсли, ни любой другой

мужчина на земле не мог справиться. Но Сорен, казалось, не мог справиться с этим.

- Кингсли, - начал он, и встретил его взгляд. – Как ты думаешь, кто это?

Кинг мог только пожать плечами.

- Je ne sais pas. Не могу себе представить. Но думаю, в словах Кристиана есть