Unknown - i c9f346a077dd1b7f

К счастью, сентябрь в штате Мэн был еще достаточно теплым - замерзнут только

пальцы. Кингсли вдохнул запах ночи и попытался запомнить запахи в воздухе.

Сосна… так много сосны. Трудно различить что-то, кроме сосны. Но он мог

распознать следы океана не так далеко, и далекого дыма от чьего-то костра. Этот

красивый парфюм, парящий в ночи, он будет помнить всегда. Он говорил это себе,

следуя за Сореном к опушке леса и вниз по протоптанной дорожке.

- Здесь есть место, куда я хожу иногда читать. Там ты будешь в безопасности.

- Ты беспокоишься о моей безопасности?

Кингсли чуть не рассмеялся. Сорен замолчал и обернулся.

- Конечно, беспокоюсь, - сказал он, и снова начал идти. – За ту ночь… я не буду

извиняться.

- Я не хочу, чтобы ты извинялся.

- Я хочу… мне сложно объяснить, чего я хочу.

- Можешь попробовать?

Сорен выдохнул и Кингсли поморщился. Ему действительно было все равно,

почему Сорен хотел того, что делал с ним, до тех пор, пока Кинг оставался предметом

его желаний. Но ему было любопытно.

- Мне нужно причинить тебе боль. На протяжении многих лет лишь боль была

единственным удовольствием для меня. Или, по крайней мере, единственным

средством к его достижению. Я думаю то, что случилось, когда я был младше, сделало

невозможным для меня, быть нормальным…

- Хорошо, - сказал Кингсли серьезно. - Я провожу слишком много времени с

нормальными. Мне нравится, что ты не нормальный. Мне нравится, что ты хочешь

сделать мне больно. У меня было так много девушек. Ты даже представить себе не

167

Принц. Тиффани Райз.

можешь, сколько девушек у меня было. Пятьдесят, может быть? Далеко не все были

девушками. Женщины тоже. Даже учительница один раз. Теперь, я полагаю, два

учителя.

Кингсли усмехнулся, когда Сорен тихо рассмеялся.

- Мне кажется, ты никогда не был с девушкой. Не имеет значения. Честно говоря,

ты ничего не пропустил. Она лежит себе, хихикает и вздыхает, пока ты вставляешь ей.

Я могу проводить лучше большинство ночей наедине с моей рукой. Только… иногда,

если она немного боится меня, или девственница и очень боится меня… тогда я

наслаждаюсь этим больше. Этот страх я могу пить.

- Я чувствую то же самое, - согласился Сорен, когда свернул с главного пути на

узкую тропинку с густыми деревьями. - Но с болью. Мысль о том, чтобы делать то,

что ты только что описал с кем-нибудь, оставляет меня мертвым внутри, холодным. Я

не верю, что могу быть с кем-либо таким образом. Не делая им больно, вначале. Но ты

должен знать кое-что. Я был с другим человеком.

- Кем он был?

Кингсли поморщился, когда наступил на острый камень. Сорен оглянулся через

плечо с улыбкой и продолжил идти. Это была часть его плана, Кингсли без обуви на

пути, по которому он никогда не ходил раньше. Его ноги начнут кровоточить к тому

времени, когда они дойдут до конца. И он знал, что возбуждение Сорена будет

нарастать все больше и больше с каждым содроганием и вскриком, слетающим с губ

Кингсли. Кинг перестал смотреть, куда он ступал, позволив лесной земле глодать его

ноги.

- Это не он.

- Девушка? Я думал, ты жил здесь на протяжении многих лет?

- Я здесь с той поры, как мне исполнилось одиннадцать.

- Одиннадцать?

- Единственной девушкой, с кем я разговаривал, когда мне было одиннадцать,

была моя собственная сестра.

Сорен остановился и обернулся. Он ничего не сказал, но ему и не нужно было.

- Mon Dieu… - прошептал Кингсли. - …Ты и твоя сестра?

Сорен развернулся и продолжил идти.

- Хватит тратить время.

Несмотря на бешеное любопытство, Кингсли закрыл рот и продолжал идти,

вздрагивая от каждого сучка или камня, на который наступала его нога. Если они не

168

Принц. Тиффани Райз.

попадут туда в ближайшее время, Сорену придется нести его обратно в чертову

школу.

Тропинка вывела их на поляну. Огромный плоский камень выступал из

холмистого леса, с видом на резкий обрыв над долиной внизу. Кингсли поставил свою

сумку у хилого деревца и ступил на каменное плато. Небо взорвалось звездами вокруг

них. Кинг подошел к самому краю скалы, пока не встал так, что его пальцы выступали

над пропастью. Простирая руки по сторонам, насколько он смог дотянуться, он сдался,

подчинился, отпустил себя, и позволил ночи завладеть им.

Его мирная капитуляция длилась до тех пор, пока Сорен не обернул руку вокруг

его груди, оттащил его от края скалы и швырнул на землю. Сила падения выбила весь