Оксана Капустинська - Unknown

Он холодно рассмеялся, качая головой, как будто я сглупила.

– Я не оставлю свою дочь здесь, чтобы она была воспитана на чертовую зарплату стриптизерши! – прошипел он.

Моя спина напряглась. «Оставить ее здесь». Я предупреждающе посмотрела на него. Если он думал, что он заберет ее от меня, то меня посетила другая мысль.

– Что это конкретно значит?

Его глаза расчетливо повернулись, когда я заговорила.

– Ты сможешь видеть ее всякий раз, когда захочешь; мы будем организовывать визиты и прочее...

Я замолчала, волосы на моем затылке встали, когда паника охватила мой живот.

Он фыркнул, когда я сказал слово «визиты».

– Ты думаешь, я оставлю ее в этой дерьмовой маленькой квартирке с матерью, которая едва может позволить себе её содержание? Ты думаешь, что это для неё справедливо, воспитываться как чертова нищенка? – с отвращением он фыркнул на меня.

Гнев стал доминирующей эмоцией в моем теле, поэтому я пихнула его в грудь так сильно, как только могла и сверкнула на него глазами. Как он смеет намекать, что я не даю ей все, что ей нужно! Конечно, большую часть времени было тяжело, и мы бы, наверное, когда она станет постарше, никогда не имели бы денег на ноутбуки или айподы, но я люблю ее больше всего на свете и я бы дала ей все, в чем бы она нуждалась. Материальные вещи не имеют значения, пока ребенок будет любимым, счастливым и здоровым.

– Ты, тупой мудак! Не смей намекать на то, что я не буду заботиться о моей дочери должным образом! – я кричала, снова толкая его в грудь.

Он фыркнул.

– Эмма, ты можешь, наверное, платить только арендную плату каждый месяц и ходить в университет. Как ты можешь дать ей все, что ей нужно? А когда ей будет нужно на школьную экскурсию или еще что-то, то у тебя не найдётся денег. Ты собираешься тянуть дополнительные ночи в клубе? Что произойдёт, когда ты просрочишь квартплату за один месяц? Продашь свое тело в подсобке? Ты думаешь, она поблагодарит тебя, когда узнает, что ее мать – шлюха, которая продает себя? – спросил он злобно.

Прежде чем я смогла остановить себя, я отдернул руку и ударил его по лицу настолько сильно, как только могла. Его голова отплеснулась в сторону и мгновенно моя рука обожглась и воспалилась.

– Ну, шлюха, которая продает себя, была не достаточно хороша для ее гадского папаши! – закричала я. Как этому парню всегда удается заставить меня чувствовать себя грязной, дешевой и мерзкой? Он оглянулся на меня, глаза его смягчились, как будто он знал, что зашел слишком далеко. Но было уже слишком поздно. Я больше не позволю ему заставить чувствовать себя грязной; это был последний раз.

Так как он сказал это, чтобы обидеть меня, я никогда не думала, что Карсон осмелится это сделать.

– Убирайся, – прорычала я сквозь зубы.

– Я никуда не пойду, – сказал он сурово, его челюсть сжалась. Я заметила с некоторой степенью удовлетворенности, что щека, по которой я ударила его, стала пунцовой.

– Убирайся, иначе я вызову сюда полицию, чтобы выпроводить тебя! – приказала я, вызывающе скрещивая руки на своей груди.

Он рассмеялся и подошел ко мне ближе, протягивая руку и поглаживая одним пальцем по моей щеке.

– Ох, милая, ты, правда, думаешь, что полиция собирается сделать то, что говорит им стриптизёрша? – спросил он, его голос дразнил и насмехался.

Я шумно сглотнула и посмотрела со всей ненавистью, которую я могла собрать. Я старался не смотреть на него, потому что я знала, что моя решимость испарится, как только я посмотрю в эти по-детски голубые глаза, которые я так сильно люблю.

– Убирайся, – повторила я.

Он наклонился ближе ко мне, хватая меня за подбородок и заставляя меня встретиться с его глазами.

– Иди, собирай сумку, мы уезжаем. Моя дочь не будет жить в подобном месте. Собирай вещи, чтобы хватило на пару дней, и я пришлю людей собрать остальное, – заявил он холодно. Он выпустил мой подбородок и отступил назад, скрестив руки на груди, его лицо было жестким и решительным.

Мой рот в шоке приоткрылся. Он действительно думает, что я собираюсь позволить ему забрать её у меня? Мой разум начал прокручивать мысли, как я могу забрать Сашу от Люси, и уехать. Не было никакого способа, которым я позволила бы ему забрать её у меня. Моя кредитная карта позволила бы нам ухать далеко от сюда, а если бы этого не хватило, то я бы приползла к своим родителям за помощью. Я не могла потерять самое главное в своей жизни. Я не могла позволить ему забрать ее; она была для меня всем.