JustStuff - Unknown

Эдит покачала головой и продолжила рассказ:

– Мой бунт продолжался недолго, всего несколько лет, после чего я вернулась к Карин и разделила ее убеждения. Мне казалось, что я смогу избежать… депрессии… которая сопутствует угрызениям совести. Потому что я знала мысли моей добычи и могла избегать невинных, охотясь только на тех, в ком видела зло. Если я последовала за убийцей в темный переулок, где он крался за молоденькой девушкой… если спасла ее, то, наверное, я не такая уж жуткая.

Я пытался представить себе то, что описывала Эдит. Как бы она выглядела, когда выходила из тени, молчаливая и бледная? Что подумал бы преступник, когда увидел ее – совершенную, прекрасную, во всем превосходящую человека? Да и понял ли он хотя бы, что ее нужно бояться?

– Но шло время, и я начала видеть чудовище в своих глазах. Это была расплата за отнятые человеческие жизни – пусть даже жертвы заслуживали казни. И я вернулась к Карин и Энисту. Они приняли меня обратно, словно блудного сына. Это было больше, чем я заслуживала.

Мы дошли до конца коридора и остановились перед последней дверью.

– Моя комната, – сказала Эдит, открывая ее, и потянула меня внутрь.

Окна ее комнаты выходили на юг и были такими же большими, как в гостиной на первом этаже. Должно быть, вся задняя стена дома была стеклянной. Отсюда открывался вид на излучину широкой реки – я подумал, что это, наверное, Сол Дюк, – и на белоснежные вершины Олимпийского хребта. Горы оказались гораздо ближе, чем можно было ожидать.

Западную стену целиком занимали бесчисленные полки с компакт-дисками: здесь их было больше, чем в специализированном магазине. В углу виднелся какой-то замысловатый музыкальный центр – из тех, до которых я обычно и дотрагиваться не решался, опасаясь что-нибудь сломать. Кровати не было, только большой черный кожаный диван. Пол покрывал толстый золотистый ковер, а стены – плотная ткань чуть более темного оттенка.

– Для хорошей акустики? – догадался я.

Эдит засмеялась и кивнула.

Она взяла пульт и включила стереосистему. Мягко зазвучала тихая джазовая композиция – как будто музыканты находились прямо в комнате, рядом с нами. Я подошел к стене с дисками, чтобы поближе рассмотреть эту умопомрачительную коллекцию.

– По какому принципу они расположены? – спросил я, не находя никакой системы в названиях.

– Ммм… по годам, а уже в этих рамках – по личным предпочтениям, – рассеянно объяснила она.

Я повернулся и увидел, что она смотрит на меня с выражением, которого я не понял.

– Что?

– Я была готова к тому, что испытаю… облегчение. Если ты будешь всё знать и не нужно будет скрывать что-нибудь от тебя. Но не ожидала почувствовать нечто большее. Мне это нравится . Это делает меня… счастливой, – она пожала плечами и улыбнулась.

– Я рад, – пробормотал я с ответной улыбкой. Приятно было знать, что она не жалеет о своей откровенности – я опасался именно этого.

Но тут, видимо, проанализировав выражение моего лица, Эдит нахмурилась, улыбка ее померкла.

– Всё еще ждешь, что я закричу и убегу? – поинтересовался я.

Она кивнула, пытаясь оставаться серьезной.

– Очень не хочется тебя разочаровывать, но ты далеко не такая страшная, как тебе кажется. Честно говоря, не представляю, как тебя можно испугаться, – беспечно заявил я.

Она приподняла брови, лицо ее медленно расплылось в улыбке:

– Вероятно, тебе не следовало этого говорить.

А потом она зарычала – этот тихий звук вырвался откуда-то из глубины ее горла, и в нем не было ничего человеческого. Улыбка становилась все шире, пока не превратилась в оскал. Поза тоже изменилась: Эдит чуть присела, выгнув спину, и стала похожа на кошку, приготовившуюся к прыжку.

– Э… Эдит?

Я не увидел, как она атаковала – это произошло слишком быстро. Я даже не успел понять, что случилось. На какое-то мгновение я взлетел в воздух, а комната закрутилась вокруг меня – перевернулась вверх тормашками и снова заняла нормальное положение. Я не почувствовал приземления, но внезапно оказался лежащим навзничь на черном диване, а Эдит нависала надо мной, крепко зажав коленями мои бедра, и поставив руки с обеих сторон от моей головы так, что я не мог двигаться. Ее оскаленные зубы были совсем рядом с моим лицом. Она издала еще один тихий звук – на сей раз что-то между рычанием и мурлыканьем.

– Ух ты, – выдохнул я.

– Так что ты там говорил? – спросила она.

– Э… что ты очень, очень страшное чудовище?