Ясмина - Сапфир

Ничего опасного для хищных двусущих – не доросли еще, чтобы драться всерьез, но работой они нас обеспечили ежеминутной.

Какой там пирог ближе к концу смены! Я даже выдохнуть не успевала, даже понюхать выпечку. Не то, чтобы выпить чая.

К утру у меня привычно болело все тело, опустела голова, и казалось, на ней надето чугунное ведро, по которому кто-то беспрерывно молотит тяжелой железякой.

И, конечно же, именно в это время по коридору разнеслись зычные крики верберов.

Я метнула взгляд на энергоходики, под самым потолком приемного, напротив входной двери. Выглядели они как самые обыкновенные, круглые, белые часы, без изысков. Только завода не требовали и совсем не тикали.

Верберы проявили редкую пунктуальность – явились точно в указанное Риком время.

Василиск подоспел почти сразу же, приобнял меня за талию, окатил непривычно смущенным взглядом, но промолчал. Он, что, умеет стесняться? Я думала, что знаю Рика как облупленного.

Изучилаего повадки, мимику, жесты, привычки, даже весь набор интонаций – от безапелляционных приказов до дружеского подтрунивания. Но на поверку все это оказалось наносным, внешним. И я ни разу не посмотрела глубже, не попыталась понять – что творится за фасадом язвительности, нахальства и чисто мужской самоуверенности. Очень жаль… Похоже, Рик сильно переживал, даже страдал. А я и не догадывалась – насколько ему тяжело.

Словно поймав мое настроение, василиск улыбнулся – тепло и ласково, приобнял покрепче.

– Сами, все хорошо, – шепнул на ухо. – Забудь, что я сказал.

Я хотела ответить, но Рик кивнул в сторону верберов.

Василевс застыл каменным изваянием, скрестив руки на груди.

Ядвиг засунул руки в карманы и насупился.

Раттибор выставил вперед ногу, будто собирался выйти вперед из стройной шеренги равных.

Остальные четверо ждали в не менее напряженных позах.

Ближе к стене, трогательно обняв себя руками, мялась Марисса. Ее взгляд уперся в мое лицо – просящий, почти жалобный. Настолько, что у меня перехватило дыхание, сердце екнуло.

И не дождавшись реплики Рика, я сама сообщила:

– Все с Маллесом в порядке. Поправится.

Облегченные вздохи, радостные крики вожаков перекрыли почти все звуки в коридоре.

Медсестра из регистратуры приемного оборвалась на полуслове. Василиск у стойки, с окровавленной повязкой на голове, обернулся в нашу сторону.

Рик поднял руку, и верберы смолкли.

– Можете его навестить. Только потише там. Больных переполошите. Если врачи и медсестры стационара пожалуются, выдворю в тот же миг. Латифа проводит.

Шустрая верлиса появилась словно из ниоткуда. Подмигнула мне, уважительно кивнула Рику и рванула прямо на шеренгу верберов.

Они быстро расступились, давая дорогу. Не сбавляя шага, Латифа махнула оборотням рукой, зазывая следом.

…

Я опасалась, что Вагр опять свалится как снег на голову и обязательно с очередными неуместными ухаживаниями. После разговора о жене Маллеса Рик слишком нервничал, переживал, дергался. Не хватало еще очередной его ссоры с драконом.

Боюсь, сейчас драка не закончилась бы так же хорошо, как в прошлые разы.

Ревнующий Вагр и взвинченный Рик… Взрывоопасная смесь, особенно, учитывая, что оба дышат огнем.

По счастью,драконтак и не попался нам на глаза.

Медсестры шушукались, что он вторые сутки исследовал слепок ауры Маллеса и его кровь тоже. Хвастался, что близок к грандиозному открытию, которое поможет бороться с нижней магией, даст нам новое, мощное оружие против перерождения.

Было бы здорово.

А если ничего не получится, польза от изысканий Вагра все равно огромная. Дракон был занят, отвлекся от нас с Риком, и василиск получил столь необходимую ему сейчас передышку.

Закончив с верберами, Рик сгреб меня в охапку, усадил в свою машину, и мы рванули к общежитию. Всю дорогу в салоне царила тишина. Тревожная, но и радостная одновременно. Рик выглядел взбудораженным, очень не в своей тарелке, но торопился перевезти меня так, словно боялся, что передумаю.

И только когда мы по-быстрому собирали мои вещи, упаковывали их в амбарные кожаные сумки, которые вытащил из машины василиск, Рик разразился объяснениями.

Не глядя на меня, возясь с вещами, он поведал:

– Мы не встречались с женой Маллеса, пока она не забеременела. Марисса была лишь наполовину вербером, наполовину человеком. И я советовал Маллесу положить ее в стационар, месяца за полтора до родов, лучше даже за два. На всякий случай. Как чувствовал! – он прервался, помотал головой, и продолжил, не сбавляя темпа сборов: – Маллес всегда разделял личное и общественное. Больше мы его жену не обсуждали. Позже выяснилось, что она наотрез отказалась ложиться в больницу. А Маллес пошел у нее на поводу. Слишком любил. Настаивал, но уступил слезам и уговорам. На роды меня вызвали зимней ночью. Марисса к тому времени уже очень сильно ослабела, и ребенок казался на последнем издыхании. Дети оборотней во время родов обращаются – так им проще выйти. И только потом теряют способность менять ипостась лет до 10-12. Марисса обратиться не смогла – у полукровок такое случается, и медвежонок застрял в родовых путях. Я сделал все, что мог, – Рик замер, выпрямился и несколько секунд смотрел в окно.