air - Unknown

– Еще не решила, – поднеся кружку к носу, я вдыхаю терпкий аромат. – Теперь ты мне скажешь, что он отличный парень, да?

Но Марго не начинает его защищать. Вместо этого она фыркает и, усмехнувшись себе под нос, отрывает бумажное полотенце и кладет его на стол.

– Ни за что.

– Вот как?

– Мой брат и правда отличный парень, – пожав плечами, говорит она. – Он честный, где надо, безоглядно верный, и у него огромное сердце. Но я знаю, что он был блядуном. И это не мое дело убеждать тебя в чем-либо, – тост готов, и Марго достает из холодильника масленку. – Это уже его забота. Ты умная девочка, а он очевидно чувствует что-то по отношению к тебе. Но ты куда лучше меня знаешь, что тебе нужно.

Нож издает скребущий звук по тосту, а Марго улыбается мне через плечо. От этой улыбки меркнет всякое беспокойство, что вдруг она мне не рада. Все наоборот.

– Ты мне очень нравишься, Лондон, – говорит она. – И ты во всем разберешься.

***

Через открытое окно комнаты Люка слышен звук отъезжающей машины Марго. Он лежит в той же позе – на боку и едва прикрывшись одеялом. Мне видна темная дорожка волос под пупком. Он обхватил рукой подушку, и из-под одеяла выглядывает его крупный бицепс.

Я никак не могу решить, уехать ли мне или нет, и пару минут вышагиваю взад-вперед, поглядывая на него через плечо. Его волосы торчат в разные стороны, и, тихонько посмеиваясь, я подхожу их пригладить. За одной минутой следует другая, пока я пропускаю его пряди сквозь пальцы, скольжу за ухом и провожу пальцем по позвоночнику.

У Люка очень красивая спина. Широкие плечи и выпуклые мышцы, сужающийся к талии длинный торс. Я заворожена гладкой и загорелой кожей, линиями мускулов. Еще он теплый и как-то умудряется хорошо пахнуть после всего, что мы вытворяли руками, после секса без презерватива и обнимашек во сне.

А еще я очень не хочу уезжать.

Разговор с Марго все еще звучит у меня в голове, и, сняв с себя полотенце, я забираюсь в кровать.

Обнимаю его за талию, и он тут же вздрагивает.

– Лондон? – бормочет он. Перехватывает мои пальцы у себя на животе и поворачивается лицом ко мне. Приоткрывает сонные глаза и щурится от яркого света. – Привет.

Его волосы стоят торчком, а на щеке след от подушки.

– Что у тебя с волосами? – спрашиваю я, протягивая руку и снова пытаясь их пригладить.

– Ну, я спал, – говорит он и улыбается. – С тобой.

Оглядев беспорядок вокруг нас, я смеюсь.

– Тут словно ураган пронесся. А тебе разве не надо на работу?

– Возьму первый в этом году отгул, – отвечает он. И тут же резко толкает меня на спину, а сам нависает надо мной. Люк неторопливо рассматривает мое лицо, но мне трудно сейчас понять его эмоции.

Происходящее – оно настолько настоящее.

– Ты была в душе? – интересуется он.

– Да. Это ничего? Я чувствовала себя слишком липкой.

Конечно, могу ошибаться, но он выглядит немного гордым собой.

– Можешь делать здесь что угодно, – говорит он и прячет лицо у моей шеи. – Черт, ты так приятно пахнешь.

– Надеюсь на это, – отвечаю я, хихикая, когда его щетина щекочет мою кожу. – Это же твое мыло.

Он посасывает мою шею, а потом поднимает на меня взгляд.

– Марго еще тут?

– Только что уехала. У вас это в крови? Она сделала только один тост, – засмеявшись в ответ, Люк осыпает легкими поцелуями мое горло. – Ну кто ест только один тост? У вас, Саттеров, какой-то пунктик насчет непарных кусочков еды?

Застонав, он говорит:

– Логан . У меня нет никакого желания сейчас говорить о своей сестре.

Он перемещается чуть ниже и прижимается ко мне бедрами, делая ими легкие вращательные движения.

Мы оба голые, и от этих ощущений – мягкого прикосновения кожи к коже – я резко задерживаю дыхание. Мы не впервые вместе без одежды – хотя и не так долго – но это все равно достаточно ново, чтобы ощущения были острыми от прикосновения всего его обнаженного тела с моим.

В комнате прохладно, она расположена в задней части дома, в тени двух больших эвкалиптов. Но все равно тонкие лучи солнца умудрились пробиться сквозь листья, согревая изножье кровати и выхватывая из тени танцующие пылинки. В их свете кожа Люка кажется золотистой, как будто он светится изнутри.

Видимо, он тоже это заметил и смотрит, как цвета нашей кожи отличаются друг от друга. Моя грудь сильно светлее, чем все тело, и на ней следы как минимум трех разных купальников. Может, он привык к девушкам, пользующихся автозагаром или загорающим полностью, но нет – он заворожен разницей оттенков.