Alex Marukov - Unknown

— Сигуру было предложено вступить в Совет, — отвечает мама Натали, Эмиссар Бьюкенен.

— А как же Бастеты и Люпины? — спрашивает Ацелот.

Всем, особенно Гарику, интересен ответ на этот вопрос. Уверен, что Люпины очень хотят знать, где будет их место при новом режиме Стражей.

— Мы надеемся на место в Совете, — говорит Гаррик. — Мы рискнули всем, чтобы поддержать вас, Эмиссар.

Роуч фыркает.

— Люпины выступили пособниками Роуза. Почему они должны быть вознаграждены?

— Не все слепо следуют за Роузом, — ощетинивается Саша. — Многие из нас считают, что его политика неправильна. Мы поставили на кон наши жизни, чтобы помочь мятежникам. Мы тоже заслужили право голоса.

— Все будут представлены, — прерывает спор Эмиссар Бьюкенен.

— Но Стражи останутся у власти? — спрашиваю я. — Вы по-прежнему будете командовать?

Она сужает холодные голубые глаза и смотрит на меня.

— Да.

— Хреново, — бормочу я и выскакиваю из комнаты. Натали бежит за мной.

— Эш...

Я оборачиваюсь.

— В чем это отличается от того, что уже есть сейчас? Я потратил месяцы на агитацию против Пуриана Роуза, борясь с ним, пытаясь объединить виды, и завтра Стражи-повстанцы наконец-то собираются напасть и... — Я скрежещу клыками.

— Что? Крадут твою славу? — спрашивает Натали.

Я сердито смотрю на нее.

— Нет. Боже, ты же знаешь, что мне даром не сдалось все это дерьмо... Я никогда не просил быть Фениксом, я никогда не стремился становиться героем.

— Я знаю, что ты не такой. Извини, — говорит она. — Тогда что тебя беспокоит? Это то, чего мы хотели — свергнуть Роуза. Я не собираюсь лгать, это неприятно, что мы не одни из тех, кто это сделает, но по сути, какая, в конце концов, разница в таком грандиозном замысле?

— Разница есть?! — говорю я. — Я не хочу менять одно государство Стражей на другое. Откуда нам знать, что все наладится после завтрашней атаки? Мы даже не знаем, кто этот чертов Командующий. Он может оказаться хуже Пуриана Роуза!

Натали слегка сживает рот.

— Я доверяю своему отцу. И… вроде как доверяю своей матери. Они не допустят произвола.

— Но будет ли этого достаточно? Будет ли это именно то, за что мы сражались? — Я беру ее за руку и слегка провожу пальцами по ее ладони. Голубой бриллиант ее обручального кольца сверкает при свете флуоресцентных ламп. — Я не хочу остаться бесправным, когда мы будем вместе. Я хочу, иметь возможность жениться на тебе в один прекрасный день, — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы наши дети могли попасть в «Ускоренную Научную программу», чтобы имели работу, чтобы они были приняты обществом. Я хочу, чтобы у них были все возможности, которых никогда не было у меня. Но в глубине души, я не верю, что это когда-нибудь случится, если власть остается в руках у Стражей.

— Но у Сигура будет голос, — отвечает Натали.

— Сигур это всего лишь символ, разве ты не видишь? — Я разочарован. — Ты слышала свою маму, Стражи будут командовать. Он был привлечен в качестве представителя Дарклингов, поэтому, когда он скажет им поддержать новый режим Стражей, они сделают это. Но он не будет отличаться от предыдущего. Без вариантов. Пока Стражи не уйдут, ничего не изменится. Твои родители вешают лапшу на уши тебе, Натали.

Она вырывает свою руку, щеки ее краснеют.

— Это не правда. Я думаю, что ты позволяешь своим чувствам, относящимся к Стражам, повлиять на твое мнение о моих родителях.

— Нет, я думаю, что тот факт, что твой папа работал в лагере в Бесплодных землях и то, что твоя мама пыталась подставить меня, обвинив в смерти Криса Томпсона «повлияло на мое мнение» о них, — возражаю я. — О, и, не говоря уже о том, что они пытались нас разлучить. Так что извини за малейшую подозрительность в их мотивах.

Натали моргает, у неё на глаза наворачиваются слезы.

Я провожу рукой по волосам.

— Мне жаль. Не этого я хотел, — бормочу я.

Натали прикусив губу, качает головой.

— Нет... нет, ты совершенно прав. Именно я слепа. Это было так прекрасно, что мои родители нашлись, я не давила на эти вопросы, потому что это было достаточно трудно, но я должна была. Извини, Эш.

Я целую ее слезы и долго смотрю в глаза.

— Праздники с родственниками обещают быть интересными, когда мы поженимся, — бормочу я, и Натали смеется.

Мы направляемся в больницу в поисках доктора Крейвена. Марта приподнимается в постели. Ее седеющие волосы свободно лежат на костлявых плечах, сморщенная кожа призрачно-белая, но в сиреневых глазах остался юношеский блеск. Она одаривает меня беззубой улыбкой. Я стараюсь не морщиться при виде ее отсутствующих клыков. У всех одомашненных Дарклингов удалены клыки из соображений безопасности. Она нетвердой рукой пытается выпить стакан синтетической крови, обрызгивая ночную рубашку. Натали подбегает к ней и садится на край кровати Марты, потом хватает стакан и подносит к увядшим губам женщины.