Alex Marukov - Unknown

Отец поднимает брови.

— Когда это было?

— Несколько дней назад, — говорю я. — А что?

— Ничего, — отвечает он, поглядывая на Дестени.

Доктор Крейвен заканчивает зашивать ее рану и приходит к нам.

— Привет, душечка, — говорит он, даря мне теплую улыбку, хотя его глаза осматривают все лица в комнате. Я не удивлюсь, если он надеется увидеть своего сына Себастьяна с нами.

— Себастьян жив. Он убил брата Ацелота и украл их Минипорт, он, наверное, сейчас в Центруме. — Это наиболее вероятное место, куда мог отправиться Себ.

Доктор снимает очки и трет уставшие глаза.

— Я больше не понимаю этого мальчика, — говорит он тихо. — Мой сын никогда не был идеальным, но он был хорошим мальчиком, пока он не заразился этой бредовой Праведной верой. Это разбивает мне сердце. Я очень рад, что никогда не рассказывал ему об этом месте.

Это касается нас обоих.

— У меня есть кое-что для вас. — Я передаю Доктору Крейвену флакон «Крыльев», кратко объяснив, откуда он у меня. — Я уверена, что молочная составляющая, это Дурман, учитывая его клейкую консистенцию, но я хотела бы знать наверняка, с чем он был смешан. Возможно это «Ночной шепот».

— Я проведу тесты, — говорит он, забирая его в свою лабораторию, расположенную в конце палат.

Эш встает с кровати Сигура и забирает свою сумку и сердце Тиоры. Он выглядит измученным, его лицо изможденное, темные глаза мерцают за длинной, черной челкой.

— Есть запасной бункер на три двери дальше от нас, — говорит отец. — Эш может остановиться там.

— Спасибо. Я заберу свои вещи из нашей комнаты, — отвечаю я. Мать моргает и бросает на отца обеспокоенный взгляд, и я вздыхаю. — Мама, мы с Эшем помолвлены. Я остаюсь с ним.

— Я не уверена, что мне это нравится, — отвечает мама.

Я целую ее холодную щеку.

— Я люблю тебя мама, но это не обсуждается.

Мама хмурится.

— Но...

— Шивон, отстань от них, — мягко говорит отец ошеломленной маме. Я улыбаюсь ему, и он обнимает меня. — Когда ты выросла, а? Я не уверен, что мне это нравится, — шепчет он мне на ухо, а затем отпускает меня. Он протягивает руку Эшу. — Обращайся с моей девочкой хорошо. Она наше сокровище.

— Я также отношусь к ней, сэр, — отвечает Эш, пожимая ему руку.

Отец коротко кивает и отпускает руку Эша. Мы направляемся в наш бункер, останавливаясь в моей старой комнате, попутно забирая мои вещи, в том числе нож с желтой ручкой. Эш замечает надпись на ручке.

— Полли? — спрашивает он. — Имя сестры?

Я запихиваю нож в карман.

— Что ты хочешь делать с ним? — говорит он, прищурившись.

— Ты знаешь, — говорю я. — На следующий день, после того, как я нашла тело Полли, я сказала тебе, что хочу убить Пуриана Роуза. Ничего не изменилось.

Мышца челюсти Эша дергается, но он больше ничего не говорит, не желая начинать ссору. Я беру его за руку и веду его к нашей новой двуспальной кровати.

Наша комната меньшего размера, чем я делила с моими родителями, с двуспальной кроватью, с двумя тумбочками, небольшим письменным столом и шкафом, встроенным в белые, глянцевые стены. Эш ставит стеклянную банку на стол и тихо закрывает дверь. Мы, наконец, одни.

Он пересекает комнату в два шага и обнимает меня, его губы обрушиваются на мои. Поцелуй получается очень настойчивым и нежным одновременно, он желает наслаждаться моментом, но едва ли в состоянии сдерживать себя. Сильное желание обжигает меня, и я прижимаюсь своим телом к нему, мои пальцы погружаются в его волосы. Внезапно я ощущаю вкус соли на моих губах и тут же разрываю поцелуй.

— Эш?

Он уставился в точку на полу, его челюсти плотно стиснуты, и дорожки слез пробегают по щекам. Я беру его за руку, и мы ложимся на кровать, оба полностью одетые. Я мягко целую его, открывая канал между нами, известный как Единение Душ (он есть только у Кровных Половинок), позволяя его эмоциям перетекать в меня. Мое сердце впитывает его горе, вину и боль, пытаясь забрать хотя бы часть его страданий. По моим щекам льются слезы. Его боль почти невыносима, но я буду держать ее до тех пор, пока он, в конце концов, не решит сам отстраниться. Он нежно пальцами стирает слезы с моего лица.

— Я люблю тебя, блондиночка, — шепчет он.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я, обнимая его.

Он кладет голову на мою грудь, и мы остаемся в таком положении на всю оставшуюся ночь.

24

ЭШ

Я ДОЛГО НЕ МОГУ заснуть, несмотря на то, что мои силы на исходе. Когда я засыпаю, в моих снах меня преследуют кошмарные видения истощенных тел, прикованных к больничным кроватям, их челюсти насильно сжаты. Я сдергиваю одно из одеял, раскрывая моего папу, лежащего на грязном матраце. Его тело серое и исхудавшее, кости торчат из деформированной кожи. Он сжимает мою руку, и пламя извергается из его пальцев, оно ползет по моему рукаву, пока огонь полностью не поглощает меня, как в тот день, когда я стал Фениксом...