Alex Marukov - Unknown

— Я не мог жениться на девушке, которая не следовала вере, так что мы расстались, — говорит мистер Лэнгдон.

Ах. Так вот как он оказался с миссис Лэнгдон? Она была его вторым выбором.

— Мне жаль, — бормочу я.

Мистер Лэнгдон пожимает плечами.

— Сара прекрасная жена, и у нас есть... было… двое прекрасных детей. — Рыдание срывается с его губ и это застает меня врасплох.

Я отворачиваюсь, не в силах видеть его горе, когда я тому виной. Патрик смотрит через плечо и замечает, что его отец плачет. Патрик и отпрыски О'Мэлли мчаться к нам, их ноги крушат подлесок.

— Что, черт возьми, ты ему сказал? — кричит на меня Патрик.

— Ничего, — отвечаю я.

Патрик бросает на меня полный ненависти взгляд, а потом обнимает отца за пояс, чтобы поддержать его, поскольку мы продолжаем наш поход через лес в сторону Когтя. Это гораздо дальше, чем я предполагал, и к обеду мы все еще в нескольких милях от горы. Я не против. Деревья, которые я когда-то нашел зловещими, теперь кажутся своеобразно красивыми. Мои ноги легко передвигаются по неровной земле, едва ломая ветки. Скоро я иду впереди всех. Я оглядываюсь назад и ловлю взгляд Харриет, которая смотрит на меня с невольным восхищением.

Где-то справа от меня я слышу рокот водопада. Я проверяю свою флягу. Она пуста. Я иду на звук падающей воды, пока не нахожу естественный водоем, расположенный среди листвы. Я собираюсь окунуть флягу в воду, когда улавливаю запах тухлых яиц. Я морщу нос. Мне, кажется, запах исходит от воды.

Дрю легким шагом подходит ко мне и зажимает свой нос.

— Господи, Эдмунд, это ты?

Я краснею.

— Это вода.

Дрю ухмыляется.

— Ну конечно.

— Наверное, в воду стекает серный газ, — бормочу я.

— Не напрягай, вулкан спал много веков, — говорит Дрю.

— Почему бы нам не отдохнуть? — говорит мистер Лэнгдон, присаживаясь на землю.

Я не протестую. У меня болят ноги, и я устал от похода. Остальные садятся рядом с водоемом, в то время как Патрик собирает дрова и начинается разводить огонь. Харриет греет несколько банок бобов над огнем, и все от души едят свой обед. Я черпаю бобы из банки, делая вид, что ем. Когда никто не смотрит, я выбрасываю еду в ближайшие кусты.

Я глажу мой живот, демонстрируя, что сыт. Патрик прищуривается, и сомнение начинает раздражать мои внутренности, как зуд, который я не могу почесать. Он подозревает, кто я? Он знает, что я ношу зубные протезы, он выяснил, почему?

— Я собираюсь вздремнуть часок, если все в порядке, — говорит Дрю.

— Я посторожу, — вызываюсь я.

Харриет фыркает, но мистер Лэнгдон сонно мне улыбается.

— Спасибо тебе, Эдмунд.

— На этот раз уж постарайся, чтобы никого не убили, — отвечает Харриет, напоминая о миссис Хоуп.

Я гневно смотрю на нее. Патрик садится и прислоняется к дереву, пока остальные ложатся на землю у костра, используя свои мешки в качестве подушек. Я присаживаюсь на скале возле водопада и проверяю свою винтовку, чтобы убедиться, что она заряжена. Патрик, молча, наблюдает за мной, когда другие спят.

— Твой дед сказал, что Люпин убил Кэтрин, — говорит Патрик.

Я крепче сжимаю винтовку. Я смотрю вверх, пытаясь не позволить моей панике проявиться.

— Это же он сказал и мне, — отвечаю я.

— Ты был там, когда это случилось?

Да.

— Нет.

Он прищуривается.

— А где ж ты был?

Я сглатываю.

— Дома. Я побежал домой в тот момент, когда началась заварушка. Я испугался.

Патрик склоняет голову, думая верить мне или нет.

— Самое забавное, что я говорил сегодня утром с директором похоронного бюро и он сказал мне одну странную вещь. Оказывается, а шее Кэтрин были следы укусов.

Я сжимаю руки, чтобы они не тряслись.

— Ревун, должно быть, это сделал.

— Я так и сказал, — отвечает Патрик. — Но вот что самое странное: он сказал, что следы укуса похожи на человеческие. Разве это не странно?

— Да, довольно странно.

Патрик долго смотрит на меня. И этот мучительный момент кажется мне вечностью.

— Хотя, я думаю, он ошибался. Я имею в виду, зачем кому-то кусать Кэтрин?

Он мне холодно улыбается, а затем закрывает глаза. Как только он засыпает, я делаю несколько глубоких, рваных вдохов, пытаясь заставить мою панику утихомириться. Он никак не может привязать меня к смерти Кэтрин, свидетелей не было. Других, не Ульрики. Успокоенный этим фактом, я начал успокаиваться. Я смотрю на огонь, наблюдая, как янтарные языки пламени танцуют, и нахожу это успокаивающим. У него ничего нет на меня, все будет в порядке. Их гипнотическое движение заставляет мои веки закрыться...