Gradinarov - bratia

– С табачным дымом и пьяным угаром выветрилась их детская непосредственность, наивность, открытость души, боготворения суровой природы. Я думаю, что они, не зная и не ведая Библии, уже жили по канонам христианства. А мы, не зная их религий и культуры, приклеили ярлык язычников, как и другим младонародам, и начали насильно крестить. Крестить вслепую, охристианивать род за родом, племя за племенем. Это все надо церковным сановникам и Святейшему Синоду, чтобы славословить о тысячах язычников, приобщенных к христианству, – отстаивал свое мнение отец Даниил.

– Да, святой отец, вы правы, хотя, вероятно, так же рьяно выполняете рекомендации Святейшего Синода и его ставленника в Енисейской губернии епископа Никодима. Толкование Библии во многих местах непонятно даже просвещенным людям, а уж тунгусам – и подавно. Я считаю, люди должны идти к Иисусу Христу рассудком, а не чувствами под влиянием проповедей малограмотных иноков. Я знаю случаи крещений за угощение водкой в иркутской тайге, где пьяный псаломщик спаивал инородцев, а потом крестил. Его приход на бумаге рос не по дням, а по часам, пока не нагрянула комиссия. Разве это можно назвать, уважаемый отец Даниил, приобщением к Богу? Это, по-моему, есть низведение христианского учения к нулю.

– В своей епархии я не гонюсь за ростом прихода. Главным считаю сохранение и соблюдение нравственных устоев населения моей территории, потому что человечество, в большинстве своем, живет по основным законам православия, даже если оно и исповедует ту или иную религию, – подвел итог отец Даниил.

Киприян Михайлович дождался окончания монолога священника.

– О Господе Боге поговорили, но у меня есть интерес, совпадающий с интересами экспедиции, уважаемый Федор Богданович!

– Слушаю внимательно, Киприян Михайлович!

– Недалеко отсюда, верстах в ста десяти, я открыл залежи угля и медной руды. Это район Норильских гор. Лет двести назад мангазейцы, вероятно, плавили здесь руды и добывали медь. А инородцы из поколения в поколение передавали предания о горючем камне – каменном угле, пластами лежащем в горах. Я в компании с золотопромышленником Кытмановым (может, слышали о нем в Енисейске) думаю начать разработку этих залежей. В прошлом году я их застолбил. Брат Петр возил медную руду на Алтай, где анализы показали около пяти процентов меди. Тут же оказался и уголь, и графит.

– Я читал дневники Миддендорфа, где он, сославшись на слухи, пишет о залежах угля. Правда, он прошел Норильские горы верст на сто севернее, когда двигался на Хатангу, – сказал Шмидт.

– Хочу вас пригласить, Федор Богданович, посмотреть эти горы до большой воды. Я думаю, что поездка у вас вызовет интерес.

– Я с большим желанием съезжу вместе с вами и постараюсь хотя бы визуально разобраться в структуре гор, соответственно и залежей. Правда, сейчас будут сложности из-за толстого снежного покрова. Но я обещаю вам еще раз заглянуть после первого этапа экспедиции в начале сентября. А как вы мыслите здесь открыть медеплавильную печь?

– Вы наверняка знаете, Федор Богданович, каждый завод начинается с первого колышка. Я же хочу начать с медеплавильной печи. Открыть две штольни по добыче руды. Заложить два жилых дома: один для технического персонала, второй – барак для рабочих. Далее баню, столовую, лабазы медной руды и черной меди, кузнечную и плотницкую. Содержать при заводе тысячное оленье стадо, штук пятьсот грузовых нарт и человек пятнадцать каюров из числа инородцев. Они же будут и грузителями. Подробнее об этом расскажет Петр. Он был на медеплавильном заводе на Алтае и имеет рекомендации главного инженера завода для зачина нашего дела. Кытманов уже заказал расчеты печи, а Петр – необходимое техническое оснащение. Часть придет уже в следующую навигацию.

– Большое дело вы задумали и необходимое. Но очень рискованное. Развести большой огонь на вечной мерзлоте и не уйти в тартарары?! У меня большое сомнение! Очевидно, придется фундамент печи строить на деревянных сваях, да так, чтобы не было растепления грунта. Начнись осадка свай, сразу пойдут трещины кирпичной рубашки печи, затем и разрушение. Капризы вечной мерзлоты до сих пор не изучены. Хотя на деревянных сваях стоит весь Санкт-Петербург, причем город многоэтажный. Возможно, проектировщики что-нибудь оригинальное предложат. Степень риска вы теперь представляете, но от идеи плавки меди не отказывайтесь. Теперь о кирпиче. Тут простой, а нужен огнеупорный, шамотный. Такую адскую температуру церковный кирпич не выдержит или выдержит, то всего несколько плавок, а потом станет пылью. И печь ваша просто разрушится. Потому необходимо многое предусмотреть согласно технологии плавки медной руды.