Voronkov - Harbin

Не выдержав ударов советских войск, китайцы попросили перемирия. 22 декабря 1929 года в Хабаровске состоялось подписание соглашения между СССР и Китаем, предусматривавшего ликвидацию конфликта и восстановление на КВЖД прежнего положения. Тут же китайцами были освобождены находившиеся под арестом все советские граждане, восстановлена нормальная деятельность советских учреждений и представительств в Китае. После этого советские войска покинули Маньчжурию.

…Все это время, пока шли бои, Болохов прятался в лесах, питаясь мерзлой ягодой и кореньями, которые он с трудом добывал из мерзлой земли. Спал у костра, отчего его шинель стала насквозь дырявой – будто бы железным жегалом прожгли. Когда было невмоготу, он, точно голодный волк, выходил к жилью и просил, чтобы его накормили. Люди жалели его. Иногда даже оставляли ночевать. Но потом он снова возвращался в лес. Боялся попасть в руки советских контрразведчиков. Куда шел – сам не знал, только однажды его, вконец истощенного и больного, подобрали китайские крестьяне и отвезли на санях в город. Решили, что если сами они ничем помочь ему не смогут – пусть им займутся доктора.

Когда он пришел в себя и увидел, что находится в чистой, видно, только недавно побеленной больничной палате, где остро пахло йодом и еще какими-то медикаментами, испугался.

– Где это я? – увидев лежавшего на соседней койке китайца, спросил он. На счастье, тот немного говорил по-русски. И это не удивительно: в приграничье то было в порядке вещей.

– Твоя лазарета… Лечи-лечи… – пояснил сосед.

– Да я понимаю, что это больница, но где… где она находится? Ты понимаешь меня?..

Китаец, сплющив свои и без того узкие глаза, закивал.

– Моя понимай… Твоя ходи Сахалян… Хэйлунцзян… Россия… – тыкал он пальцем куда-то в окно.

Услышав это, Болохов немало удивился. Получалось, он вернулся туда, где год назад для него началась маньчжурская эпопея. Но, может, это какой-то другой Сахалян? Но нет, китаец произнес слово Хэйлунцзян, что на их языке означает Амур.

– А большевики?.. Есть здесь большевики?

– Русский мало-мало есть, большевика нет… – ответил сосед.

«Это хорошо», – подумал Александр.

– Ну а как насчет пиф-паф? – спросил он, изображая руками винтовку.

– Нету-нету! – улыбался сосед. – Пиф-паф кончился, война кончился. Большевика ушла домой.

Болохов с облегчением вздохнул.

– А ты кто? – поинтересовался он у китайца. – Лежишь в такой чистоте – видно, богатый?.. Ты не мандарин, случайно?

Тот отрицательно покачал головой.

– Не мандарина… Я продавай риса.

– Купец, что ли?

– Купеза, купеза! – радостно кивал ему сосед.

А скоро в палате появился небольшого роста пожилой азиат в белом халате и такой же белой шапочке на голове. Тот, на удивление, хорошо говорил по-русски, при этом почти без акцента.

– Очнулись? – присев на краешек кровати, спросил он Болохова. – Вот и хорошо. Давайте-ка измерим температуру. – Он сунул больному градусник.

– Где вы так научились говорить по-русски? – поинтересовался у него Александр.

– В России, – ответил тот. – Я заканчивал в Санкт-Петербурге медицинскую военную академию. А сам я кореец… Корея, – кивнул он куда-то головой.

– Понимаю. И как это вас угораздило?..

– Вы это о чем? – не понял доктор.

– Я спрашиваю, что вас привело в это захолустье?

Тяжелые азиатские веки вдруг дрогнули.

– Я воевал у Колчака. Потом вместе с остатками русской армии бежал в Маньчжурию…

– А в Корею что ж не возвратились? – спросил Болохов.

Кореец как-то странно посмотрел на него.

– А разве вы не знаете, что в моей стране хозяйничают японцы? – проговорил он. – Так лучше уж здесь, чем у черта под боком…

– Согласен. Ну а если японцы и сюда придут?

Кореец развел руками.

– Не знаю… Будем надеяться, что этого не случится.

Он умолк.

– Скажите, доктор, большевики были здесь? – неожиданно обратился к нему Александр.

Тот пожал плечами.

– Да как вам сказать?.. Разве что только диверсанты. Но и они такого тут шума наделали!..

Позже Болохов узнает о том, что в конце августа у сахалянского причала какие-то смельчаки с той стороны взорвали груженный оружием и боеприпасами пароход «Юн-Пин». А в конце октября была взорвана городская электростанция, при этом, как и при первом взрыве, воздушной волной были выбиты оконные стекла в гостинице «Сибирь». В погрузившемся в темноту городе началась паника, особенно среди китайских военных и эмигрантов. На их счастье советские войска при наступлении обошли Сахалян, поэтому для его обитателей все так и закончилось паникой.