Voronkov - Harbin

– Дело говорит командир, – вступился за поручика Угаров. – Будем прорываться. Вы-то с нами? – спросил он Болохова.

– Я вас подстрахую, – ответил тот. – Только пулеметик мне оставьте…

– А потом вы куда?

– А потом назад…

Угаров покачал головой.

– Не понимаю я тебя, командир. Хотя что там – чужая душа потемки…

Остаток дня они провели, скрываясь от чужих глаз в лесу. Места себе не находили – все ждали, когда наступит вечер. «Ничего, потерпите, – думал Болохов. – Радуйтесь, что хоть живы остались. А вот не послушались бы меня, бросились бы с шашками на артиллерию – лежали бы сейчас бездыханные где-нибудь в пожухлой траве, дожидаясь прилета голодного воронья. А так хоть шанс какой-то есть…»

День показался им долгим, как сама жизнь. Когда наступила ночь, они под покровом темноты вышли из лесу и тайком направились к берегу, куда еще с вечера китайские рыбачки вытащили свои «юли-юли» – этакие утлые одновесельные лодчонки, на которых они целыми днями шныряли по речным заливчикам, проверяя ловчие снасти. Не сговариваясь, казаки подхватили на руки деревянные тяжелые посудины и стали ставить их на воду.

– Может, оставите лошадей? – спросил их Болохов. – Зачем вам такая морока?

Казачки заволновались.

– Э, нет! – послышался в темноте чей-то голос. – Казаку без лошади никуда.

– Ну, смотрите, а то бы оставили, – посоветовал Александр.

Первым сел в лодку подхорунжий Угаров.

– Прощайте, господин поручик! Бог даст, может, свидимся еще… – негромко произнес он. – Ну, чего ждешь? Давай, греби! – скомандовал он напарнику. Тот стал споро работать веслом, и скоро лодчонку, развернув, понесло по течению. Следом за ними устремились и остальные…

Потом Болохов долго стоял на берегу, вслушиваясь в тишину. Где-то далеко-далеко фыркнула лошадь – видно, хлебнула воды. Следом кто-то осторожно кашлянул в кулак. А так больше ни звука. «Ушли, – обрадовался Александр. – Только что их ждет впереди?.. Чай, не в Канаду, не в Турцию какую поплыли – считай, в преисподнюю». И все-таки Болохов позавидовал им. Ведь они уже скоро увидят свою родину…

2

Лихо войны огненной волной прокатилось по всей дальневосточной границе, густо полив кровью поля сражений. Повсюду стоял запах пороха и смрада, который потом долго застревал в ноздрях, напоминая о недавней беде, и даже наступление суровой здешней зимы с ее снегами и морозами не выветрило его.

…Советские войска с самого начала боевых действий решили взять инициативу в свои руки. Утром тридцать первого октября после трудного трехчасового боя части Особой Дальневосточной армии перешли в общее наступление и взяли Фугдин, уничтожив береговые укрепления врага вместе с его Сунгарийской речной флотилией. Это было началом разгрома объединенных войск противника, которые намеревались в короткие сроки захватить советский Дальний Восток, отрезав его от остальной территории СССР.

В ноябре советские войска разгромили две самые крупные группировки противника, одна из которых находилась на северо-востоке Китая в районе Мишаньфу, другая – возле городов Маньчжурия и Чжалайнор, расположенных близ границы советского Забайкалья. Этими силами китайцы совместно с белыми отрядами замышляли перерезать Транссибирскую железнодорожную магистраль между Хабаровском и Владивостоком и в Забайкалье. После ожесточенных боев противник выбросил белый флаг. Было много пленных, в числе которых оказался и командующий Северо-Западным фронтом генерал Лян Чжо-цзян вместе со своим штабом.

Одновременно с наступлением советских войск начали активно действовать созданные подразделениями ОГПУ разведывательно-диверсионные группы, которые наносили в тылу китайских войск ощутимые удары по всему периметру советско-китайской границы. В ходе их успешных действий была выведена из строя телефонно-телеграфная связь противника, парализована работа восточного участка КВЖД, ликвидированы отдельные погранпосты, небольшие воинские и хунхузкие отряды, было прекращено движение китайских судов по Амуру и Уссури.

Все закончилось после успешно проведенной советскими войсками Хайларской операции. Потерпев поражение, неприятель отошел за перевалы Большого Хингана. Отступая, он разрушил станционные постройки КВЖД, ремонтные мастерские, взорвал большие участки железнодорожного полотна, вывел из строя систему водоснабжения. Все это затруднило движение советских войск в глубь Маньчжурии.