Voronkov - Harbin

– Правда? Вот здорово! – восторженно посмотрела она на Болохова, и он увидел, как изменилось ее настроение. – Ну как там?.. Как Москва, как Питер?.. Нет, честное слово, мне даже не верится, что я разговарию с человеком, котрый еще вчера дышал воздухом моей родины…

На глаза девушки навернулись слезы. «Боже, да ведь она еще совсем ребенок, – подумал Александр. – Об этом говорит все – и ее откровенная юношеская восторженность, и этот наивный взгляд, и стремление казаться взрослой… Даже эти слезы, что выкатились из ее красивых зеленых глаз…»

– Lise, дорогая, ну не надо так… Не надо… Успокойся… – проговорил офицер и, подойдя к барышне, погладил ее по голове.

Та фамильярность, с которой ротмистр обращался с ней, не осталась незамеченной Болоховым. Кто они, родственники? А может быть, он ее ухажер? Так или иначе, Болохов, сам того не замечая, стал вдруг подсознательно ревновать девушку к офицеру. «Но ведь это нонсенс!» – подумал он. Ревность обычно существует только там, где есть страсть. А о какой тут страсти может идти речь? Ведь он впервые увидел эту барышню…

Чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей, он стал оглядывать обстановку. Его взгляд остановился на тяжелой дубовой двери, ведущей в кабинет председателя местной организации РОВС. «Очевидно, там, за этой дверью, и решаются все дела, после чего гибнут ни в чем не повинные люди», – решил Болохов. Вот бы однажды собрать этих деятелей в кучу да и устроить им Варфоломеевскую ночь. Пуль для всех у него, конечно, не хватит – лучше бомба. Но для этого нужно иметь постоянный доступ в это помещение. Сюда ведь просто так не попадешь – кругом охрана. Значит, нужно войти в доверие к этим людям, а не получится – так пойти другим путем. К примеру, завербовать вот эту барышню, которая глаз с него не сводит, да влюбить в себя. Ведь влюбленная душа, как известно, готова на все…

Он снова блуждал глазами вокруг. «Славно здесь, будто бы это и не казенный кабинет вовсе, а девичья комната, – подумал Александр. – Вот только портрет покойного императора какой-то уж больно потрепанный».

– Я гляжу, досталось этой картине… Вы ее из России вывезли? – обратился он к ротмистру.

Шатуров развел руками.

– Сожалею, но я ничего по этому поводу не могу вам сказать, – проговорил он. – Может быть, с каппелевским обозом прибыла, а может, кто из семеновцев привез… Мы же ее по случаю на барахолке, что на Пристани, купили. Конечно, вид у картины и впрямь непрезентабельный. – Он посмотрел на портрет и вздохнул. – На ней и повреждения имеются, и главное, император не похож здесь сам на себя. Вот и генерал давеча посетовал на это. Надо бы, говорит, художника найти, чтобы переписал. Или хотя бы поправил…

Болохов тут же смекнул, что это его шанс.

– А зачем его искать? Художник перед вами, – произнес он с улыбкой.

– Правда? – недоверчиво посмотрел на него Шатуров. – И что, вам и портреты приходилось писать?

– И портреты, и натюрморты… Я ведь в Академии художеств учился…

– Вот как?! – удивленно воскликнул Шатуров. – Лизонька, ты видишь, как нам повезло! Теперь и искать никого не надо… – Он с благодарностью смотрел на Болохова. – Значит, я не ослышался – вы в самом деле беретесь отреставрировать портрет? – спросил он его.

– Да уж лучше я напишу новый, – ответил тот. – Государь тут и впрямь на какого-то лубочного князька похож. Видно, кустарь какой-то его писал.

– Ну так давайте прямо завтра и начнем, – тут же предложил Шатуров. – Только скажите, что для этого потребуется. Наверное, холст, краски, кисти?.. Что там еще?.. У вас же, как я понимаю, ничего этого нет… А комнату мы вам для работы выделим. На первом этаже у нас есть кое-что подходящее. Надеюсь, вам понравится… А на счет оплаты не беспокойтесь. Сколько скажете, столько и заплатим. Я знаю, как вам сейчас нужны деньги. Вы же не с чемоданом золота сюда прибыли, так ведь? – Он улыбнулся. – Ну вот, думаю, теперь вам и участие генерала не потребуется. Вы же, насколько я понял, за помощью к нам пришли? Вот вам и помощь…

– Спасибо, – произнес Болохов. – Но мне бы еще документик какой получить от вас, а то ведь ненароком арестуют… Тут, говорят, строго с этим.

Лизе вдруг стало жалко незнакомца.

– Сергей Федорович!.. – с мольбой посмотрела она на ротмистра. – Вы уж помогите человеку.

– Да, да, безусловно… Это наша обязанность – помогать соотечественникам, – проговорил он. – Особенно когда это твои братья по оружию… Кстати, на каком фронте вы воевали? – неожиданно спросил он Болохова, не допуская и мысли о том, что тот не воевал.