Gurulev - Rosstan

За воротами отца встретил пятилетний Сашка. Вокруг Сашки свора собак крутится; машут собаки хвостами, скалят белозубые пасти, радуются хозяину.

– Мне хлеба лисичка прислала? – деловито спросил Сашка.

– Прислала, прислала. – Касьян подхватил сына на руки, прижался к нему темной от мороза щекой, услышал, как пахнет от Сашки домашним теплом, и почувствовал себя счастливым.

Заскрипели ворота. Катерина шаль не успела надеть, выбежала в одном коротком полушубке.

– С приездом!

Касьян на приветствие не ответил, лишь засмеялся глазами да ласково жену чуть плечом задел.

Радостно Касьяну. Только какими об этом словами скажешь? Нет таких слов. Да Касьяну они и не нужны.

Не успели развьючить Сивого, как прибежала Гришкина жена.

– А мой где?

Глаза у Гришкиной бабы диковатые, испуганные, рот приоткрыт, словно готова баба сейчас и к радости, и к безудержному горю. Ждут глаза.

– Вот, думаю, коня распрягу и к тебе зайду, – Касьян, кряхтя, свалил вьюк на землю. – Тяжелый, зараза.

– И верно, Григорий-то где? – удивилась Катерина. – Почему один?

Касьян деланно рассердился.

– Рта раскрыть не дают. Где да где. В Беренчее остался. Управляющий ему велел.

Гришкина жена вроде успокоилась, но тут же снова подступила с расспросами:

– Да как вы в Беренчее-то оказались?

– Стало быть, надо было, – Касьян посчитал, что этого ответа вполне достаточно. – Гуляй, Сивый, отдыхай, – хлопнул он коня по крупу.

Женщины переглянулись, но спрашивать больше ни о чем не стали: осердится мужик по-настоящему.

– Экий вы народ, – рассмеялся Касьян. – Все вам сразу, без остановки выкладывай. Нет чтоб как водится: накормить, напоить, а потом уж расспросы вести… Ты не уходи, – кивнул Касьян жене спарщика. – Тут Гришка тебе кой-чего прислал. Дай только груз домой стаскать. Не то боюсь: сяду – и меня уже не поднимешь.

В избе Касьян разделся, сбросил изопревшие олочи, сел на лавку, вольно привалился к стене. Ноют у Касьяна ноги, ломит тело, но все равно ему хорошо.

Маленький Сашка забрался к отцу на колени, теребит его за бороду. Касьян опустил сына на пол, дал легкого шлепка. Сашка не обиделся, сказал сурово:

– Большой, а дерешься.

– Разве можно отцу так говорить? – кинулась к нему мать.

Касьян считает, что растить детей надо в строгости, но Сашке прощает пока многое: мал еще.

– Пойдем лучше, сына, вьюк разберем, посмотрим, что там тебе лисичка послала.

– Пойдем, – обрадовался Сашка.

Ждать подарков от лисички научила соседская Оля Коробова. Сашка и сам уже знал, что в лесу живет лиса, а что она хитрее волка и медведя – не знал. Не знал он, что лиса еще маленьких ребятишек любит и часто присылает им подарки. Это Сашка узнал уже от Оли. Теперь, когда отец приходит из лесу, Сашка обычно спрашивает:

– Ты лисичку видел? А она мне гостинец прислала?

Отцу, хочешь не хочешь, надо приносить подарки от лисички. От лисички даже черствый промерзший хлеб Сашка ест с удовольствием.

Вьюк большой – из двух тюков. Касьян развязал один из них, не спеша стал доставать мешочки, туго обмотанные бечевой свертки, банки. Женщины любопытны не меньше Сашки, ощупывают каждый сверток, стараясь угадать, что в нем.

– Это Григорий прислал, – показал Касьян на несколько объемистых мешочков.

Женщины не утерпели, сразу развязали мешочки: что в них? Григорий прислал, оказывается, самое необходимое: муку, сахар, дрожжи для стряпни, ребятишкам мелкие подарки.

Тем временем вечер уже подобрался, посинели окна. Катерина лампу зажгла. Касьян хотел попросить зажечь еще одну лампу – темно, – но, вспомнив, что в доме керосину осталось, должно быть, всего ничего, промолчал.

– Да как же вы в Беренчее-то оказались? – снова подступила к Касьяну Гришкина баба.

Катерине это все вроде бы без интереса, разбирается себе с покупками, но Касьяна не проведешь: видел он, как Катька Гришкину бабу в бок подталкивала. Касьян ухмылку в бороду спрятал.

– Приболел твой мужик маленько, вот мы и решили крюк сделать. Да ты не пугайся, – сказал Касьян, увидев, как у бабы округлились глаза. – А управляющий наш и сказал Григорию, дескать, поезжай в район, отвезешь там бумаги какие-то и за попутьем врачам покажешься.

Касьян вранья не любит, но тут куда денешься: плачь да ври. Бабы – народ дурной, скажи им правду про Гришку, еще крик поднимут, а женка его так и спать перестанет.

И еще: надо бы сказать людям, что уехать он решил и им того советует, но не повернется язык вот так сразу сказать такое. Касьян мужик решительный, а эти слова отложил до подходящего случая.