Fedotov - Hozyin

– Я все же не… – Сарыгин стремительно бледнел, точнее, серел, поскольку был смугл, и в глазах его снова отчетливо плеснулся темный страх.

Этого я и добивался.

– Быстро рассказывай, как все было! – громовым голосом рыкнул я, нависая над ним, вжавшимся в кресло за столом.

Сарыгин издал какой-то хлюпающий звук и зачастил, не смея оторвать взгляда от моего каменного лица:

– Честное слово, это была его идея!.. Я только достал план помещения… я даже не знал точно, что ему нужно… Антон был против, говорил, что это опасная затея… А он настаивал! Да… Сказал, что все равно заберет их, но тогда… Он очень сильный и жестокий человек! Да… Я испугался! У него такой взгляд… убийцы!.. Этот человек опасен! Смертельно!..

– Имя! – гулким голосом произнес я.

– Он называл себя «шул-кэм уятыр аллахына»…

– Что ему было нужно?

– Книга Тенгри и еще культовые фигурки… слуг Тенгри.

– Что он тебе обещал?

– Д-деньги… – в черных от страха глазах промелькнула искра удивления.

Я резко прервал раппорт, выпрямившись и сделав шаг назад. Стало скучно. В глубине души я жаждал древней тайны, мистики, связи времен… Сарыгин оказался обыкновенным мелким обывателем со всеми его пороками и страстишками. Эх!.. И все же.

– Когда вы видели в последний раз Антона Урманова?

– В день… э-э… ограбления, с утра. А в чем, собственно, дело? – К Сарыгину медленно возвращались аристократический лоск и манеры.

– В том, что вы были последним, кто его вообще видел!

– Ничем больше не могу вам помочь.

– Серебряники-то получили, Ильдар Файзуллович? – не утерпел я.

– Что?! – он вспыхнул, вскочил на ноги. – Вы много на себя берете, господин журналист!

– Значит, получили.

– Убирайтесь!

– Ладно. Встретимся у прокурора. – И я злорадно хлопнул дверью, оставив этого хлыща с раскрытым ртом посреди кабинета.

Вообще-то, информации Сарыгин мне дал предостаточно. Как раз, чтобы выкинуть из головы предыдущие версии и вернуться к самой первой, выданной по наитию при полном отсутствии информации.

Вырисовывалась следующая картина. Таинственный «шаман» – или Телгер, как он сам себя называл – охотится за древними обрядовыми раритетами, Сарыгин ему помогает то ли из страха, то ли за мзду, а Урманов пытается помешать. На какое-то время ему это удается, но «шаман» не так прост! Он выслеживает Урманова и забирает раритеты. Но и Антон – парень упорный. Он в свою очередь следит за «шаманом», обнаруживает его в поселке Апрель и становится или свидетелем, или участником попытки проведения некоего древнего обряда, называемого «пробуждением бога». По непонятной пока причине обряд остается незавершенным, а погоня – продолжается.

«Куда же они могли направиться?» – эта мысль не давала мне покоя. Разгадав этот ребус, я найду обоих – в этом я не сомневался. Не хватало информации для определения вектора поисков. И тут, как всегда в такие минуты, меня осенило: материалы, которые запросил Урманов накануне своего исчезновения!

Идея оказалась столь очевидной, что я не откладывая позвонил Анне Нуриевой.

– Вы могли бы мне оказать небольшую услугу?

– Конечно. А в чем дело? Вы нашли Антона?..

– Пока нет, но с вашей помощью надеюсь, что смогу определить, куда он направился.

– Что же от меня требуется?

– Выдайте мне на время те документы, что просил у вас Антон.

– Хорошо… Я как раз собиралась сдать их обратно в архив, но тут вы позвонили.

– Мне везет. Я зайду к вам через часок?

– Да, конечно. Буду ждать.

Изумительной выдержки женщина! Урманову крупно повезло с подругой – такая пойдет на всё, чтобы выручить из беды, ни за что не отступится. Уважаю!..

Анна ждала меня в комнате, уставленной старинными застекленными шкафами, под завязку загруженными книгами, рукописями и папками для бумаг. Комната была большая, с высоким потолком и огромными окнами, но из-за обилия громоздкой мебели казалась тесной и душной. Рабочие столы сотрудников были буквально втиснуты между шкафами – четыре стола боком возле двух окон. Никаких тебе кондиционеров и прочих благ цивилизации – тяжелая пыль и патина ушедших времен.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – она протянула мне узкую ладошку, но рукопожатие у нее оказалось неожиданно крепким и энергичным.

– Здравствуйте, Аня. Я не очень вас напрягаю своей просьбой?

– Ну что вы! Вот, возьмите, – Нуриева протянула мне бумажный пакет, перехваченный канцелярской резинкой. – Здесь так называемые «памятные тетради» Степана Петровича Крашенинникова.