Fedotov - Hozyin

– Доброе утро, Андрей Венедиктович, – почтительно сказал я. – Извините, не сразу заметил ваш звонок.

Андрей Венедиктович Золотарев был живой легендой Томска и одновременно – головной болью областной администрации. О нем знали многие и много, но в то же время – почти ничего. Золотарев жил в новом элитном комплексе в Академгородке, где стоимость квадратного метра приближалась к столичным ценам, но при этом не занимался бизнесом и не имел миллионных счетов в банках. Более того, официально он нигде не работал и не являлся владельцем или хотя бы совладельцем какой-нибудь прибыльной фирмы. Тем не менее Андрей Венедиктович постоянно участвовал в жизни города, но весьма своеобразно. Его часто видели на территории городских коммунальных объектов, на очистных сооружениях, городской свалке; он появлялся в домах, подлежащих сносу или просто аварийных; его встречали путевые обходчики на железной дороге и ремонтники – на автомобильных трассах; не раз его вежливо эвакуировали со взлетного поля аэропорта и даже с абсолютно закрытых и секретных объектов Сибирского химического комбината.

По большому счету, Золотарев за свои похождения должен был бы давно угодить «под колпак» к безопасникам и тихонько сидеть либо в «Сосновом бору», либо в одном из филиалов «дома с колоннами». Однако Андрей Венедиктович, как ни в чем не бывало, продолжал свои странные изыскания, смущая чиновников и озадачивая представителей власти.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич. Вы, кажется, снова заинтересовались историей родного края? – сухо спросил Золотарев.

– Откуда вы… В общем, да. У меня друг пропал, а он…

– …связан с историей переселенцев-беспоповцев во время правления императрицы Анны.

– Я этого не знал…

– Дмитрий Алексеевич, дело, которым вы собираетесь заняться, гораздо сложнее и опаснее, чем вы думаете. Я бы даже сказал – смертельно опасно.

– Вы меня отговариваете? – Я начал сердиться. Терпеть не могу, когда меня считают слабаком.

– Ни в коей мере! – отчеканил Золотарев. – Констатирую. И предупреждаю… Думаю, вам следует знать, что проблема, ставшая причиной исчезновения вашего друга, весьма неоднозначна и не имеет простого решения. Желаю удачи!

Я внимательно посмотрел на замолчавший мобильник. Андрей Венедиктович сильно меня озадачил. А самое главное, он-то каким боком причастен к исчезновению отца Александра? И ведь явно причастен! Иначе с чего бы Золотареву мне звонить?

Желание побыстрее разобраться во всем окрепло окончательно, и я, выйдя из троллейбуса, твердым шагом направился к входу в библиотеку.

Центральный холл встретил меня приятной прохладой и легким запахом свежевымытой листвы, исходившим от густых зарослей пальм и рододендронов, занимавших часть помещения. Оглядевшись, я направился к стойке с табличкой «Администратор».

– Добрый день, – улыбнулся кареглазой, миловидной женщине за стойкой. – Я – Дмитрий Котов. Для меня должен быть заказан пропуск в архив…

– Добрый день, – кивнула она в ответ, едва взглянув на меня. – Паспорт – будьте добры…

Я хмыкнул (ах, какие строгости!) и протянул документ.

Спустя несколько минут я стал обладателем пластиковой магнитной карточки со своей физиономией, именем и фамилией. Все мои попытки вызвать хотя бы подобие улыбки на красивом личике администраторши пропали втуне.

– Ваш пропуск действителен в течение недели, – ровным голосом сообщила эта «снежная королева». – Вход в архив в секторе «Д». Это в старом здании. Знаете где?..

– Конечно. Спасибо большое!.. Может, все-таки скажете, как вас зовут? – Я снова доверительно улыбнулся.

– Зачем?

– Ну… поблагодарить вас за услугу…

– Вы уже поблагодарили…

Что ж, поговорили. Я хмыкнул, пожал плечами и отправился в архив.

*

Мои поиски оказались настолько интересными, что я не заметил, как прошел день, и опомнился, когда сотрудник архива, пожилой мужчина, тронул меня за плечо.

– Господин журналист, архив закрывается.

– А… нельзя ли остаться поработать на ночь?

Архивариус воззрился на меня подозрительно.

– И что же вы такое ищете, господин журналист, что не может подождать до утра?

Пришлось сворачиваться. Правда, архивариус уверил, что никто ничего не тронет на столе, который я занял в читальном зале.

Я решил прогуляться до дома пешком и обдумать по дороге всё, что сегодня узнал.

Оказывается, долгая и мрачная история гонений приверженцев «старой веры» в свое время затронула и такое глухое захолустье, как Томский уезд, что располагался на самой восточной окраине Сибирской губернии. В 1734 году старообрядцы из Ветковской слободы приняли через миропомазание епископа Епифания. Но затем поселение старообрядцев было окружено царскими войсками. Все дома, кельи и церкви были сожжены. Более тысячи иноков и инокинь разослали по многочисленным монастырям новообрядческой церкви под строгий надзор. Там их насильно водили в храмы на церковные службы, увещевали принять «православие», содержали скованными в цепях, посылали на непосильные работы. Всего же в Ветковской слободе было захвачено сорок тысяч человек – мужчин, женщин и детей. В основном их сослали в Забайкальский край, в Восточную Сибирь, за семь тысяч километров от родных мест. Однако небольшую часть расселили в Западной Сибири. В том числе примерно двести семей старообрядцев попали на принудительное поселение в Томский уезд.