popovy - Unknown

— Ты быстро, — говорю ей.

Она быстро улыбается мне, вдевая сережку в ухо.

— Ничего другого мне не остается. — Ее глаза исследуют мое тело. — Так, в следующий раз, когда я тебя увижу, надеюсь, ты, наконец, расскажешь мне о своих татуировках.

Моя улыбка исчезает. Я сглатываю, не готовый обнажить себя таким образом.

— Я расскажу тебе парочку историй. Остальные утомят тебя до слез.

— Лаклан, — говорит она, и то, как она произносит мое имя, почти заставляет меня снова затвердеть. Она идет ко мне и кладет руку на мою челюсть. — Тебя никак нельзя назвать скучным.

Я хмыкаю, пожимая плечами. Она может думать, что я занятный, пока хочет меня, но я не собираюсь вдаваться в подробности. Она станет последней, такой необходимой мне интрижкой, прежде чем я вернусь к регби, собакам и моей нормальной жизни. В этом виде ограниченного соглашения нет места реальности.

Я хватаю ее за руку и целую ладонь.

— Когда я увижу тебя снова? Ты можешь прийти после работы?

Она, кажется, задумывается на минуту.

— Как насчет, в районе восьми?

Я киваю.

— Звучит превосходно.

Ее руки тянутся к моей груди, снова пробегаясь пальцами по моей татуировке, словно она читает шрифт Брайля (прим. пер. Шрифт Брайля (англ. Braille) — рельефно-точечный тактильный шрифт, предназначенный для письма и чтения незрячими и плохо видящими людьми).

— Подвезти тебя домой? Это не далеко от моей работы.

Обычно я бы настоял на том, что доберусь сам, но сейчас почему-то этого не делаю. Я собираюсь выжать каждую минуту из пребывания здесь.

— Было бы здорово, — отвечаю я.

Достаточно быстро я одеваю костюм, и она подвозит меня до моей квартиры. Солнце светит вниз на город, и нет ни намека на туман. Все сверкает новыми красками. Абсолютно все.

Я наклоняюсь и кончиками пальцев беру ее нежный подбородок, наклоняя к моим губам. Нежно целую ее.

— Спасибо.

Она вспыхивает, краска расползается по щекам, и кивает.

— Такое чувство, что это я должна тебя благодарить. И сильно.

— За что?

Она улыбается. Смущенно.

— Что наконец-то поддался моим чарам.

Я ухмыляюсь на это и качаю головой.

— Я поддался им уже некоторое время назад, лапочка. Просто ждал, когда это дойдет до моего мозга. Рад, что это все же случилось, — я снова целую ее и подмигиваю, прежде чем выйти из машины. На тротуаре я наклоняюсь, чтобы видеть ее на водительском сиденье. Поднимаю ладонь. — До встречи.

— До встречи, — говорит она, прикусывает губу и отъезжает. Я смотрю, как она уезжает, а потом всасываю утренний воздух, единственное время, когда город не ощущается грязным. И направляюсь в свою квартиру, готовый разобраться с собаками и всем остальным, что может еще в этот день свалиться на меня.

Должен признать, остальную часть дня я вроде как ни на что не годен. Я делаю то, что надо сделать – отвожу собак к ветеринару, ищу дом для Эда, занимаюсь в тренажерном зале – но мозгом я не там.

Это изменение для меня, быть в кои-то веки настолько всецело сосредоточенным на человеке вместо регби или спасения. Это хорошо, на самом деле, потому что сохраняет нежелательные мысли и желания на расстоянии. Как правило, мой мозг ощущается рассеянным, будто каждый нейрон проносится через призму, и вместо света и радуг, есть только оттенки черного и серого. Я снова и снова впадаю в уныние, куда-то глубоко и беспокойно, и уходит много времени на то, чтобы вытащить меня, перетащить меня на светлую сторону.

Я знаю, что укрощаю зверя на моей спине, того, который хочет перетянуть меня на темную сторону. Но уделяя ему слишком много внимания, я даю ему слишком много власти. Но с Кайлой…я все еще могу быть нервозной развалиной с ожесточенным сердцем, но, по крайней мере, она является причиной всего этого.

Я снова на прогулке с собаками, пытаюсь научить Эмили команде «рядом». Это нелегко, она боится каждого человека, автомобиля и объекта, с которым мы сталкиваемся. Иногда, когда я на взводе, собаки реагируют на мое настроение к лучшему или худшему. Я решаю попробовать снова в другой день. Направляюсь обратно в квартиру, когда ко мне приходит понимание. Я могу ходить вечно, но не смогу перегореть.

Звонит телефон. Брэм.

— Привет, — отвечаю я.

— Так, так, так, — говорит Брэм. — Это ли не человек часа?

— Зависит от того, какой час ты имеешь в виду.

— Кажется каждый, — говорит он — Хочешь, чтоб сначала я рассказал тебе хорошие новости или хочешь рассказать мне свои хорошие новости?

Я прочищаю горло, недоумевая.