popovy - Unknown

— Что?

— Поверь мне, — дерзко говорит она, толкая меня на спину. — Ты этого хочешь.

Она широко раздвигает ноги, и я хочу, чтоб она повернулась лицом к окну, чтоб я более четко мог увидеть эти фантастические сиськи.

— У тебя есть презерватив? — спрашиваю я, мой голос хрипит от нужды.

— Да, на потом, — говорит она, продолжая двигаться назад, пока не оказывается на моих коленях. — Ты не захочешь его сейчас. — Она проводит ногтями по твердым кубикам моего живота, пресс напрягается от этого трения, и садится у меня между ног.

Мой член смотрит вверх, практически заслоняя ее от моего взгляда. Одной рукой я подпираю голову, другую запускаю ей в волосы, оборачивая шелковистые пряди вокруг пальцев.

Она берет мою длину в руку, и моя кровь пульсирует на ее ладони. Для меня почти слишком много ощущений. Ее рот открывается, пышные губы скользят по кончику, толкая меня в поток страсти, заставляющий меня закатить глаза. Черт, она хороша. Она скользит языком по моим венам, по каждой неровности, будто не может насытиться, словно я гребаное мороженое в жаркий день.

— Охренеть, — бормочу я, закрывая глаза, потягивая ее за волосы. — Ни за что, черт возьми, не останавливайся.

Она убирает свой рот, влажный сосущий звук, и на какой-то ужасный момент я думаю, что она остановилась, и каждая часть меня напрягается в отчаянии. Потом ее рука движется вниз по моему члену, скользя как шелк, возвращаясь к основам, пока я не начинаю думать, что моя голова может взорваться. Я дергаю бедрами вверх, мечтая об освобождении.

Но она запланировала больше. Она опускает голову и медленно осторожно берет мои яйца в рот, поглаживая меня рукой.

Иисус . Спасибо. Спасибо . Редкая женщина будет сосать ваши шары словно конфетки. Интересно, а я могу провезти Кайлу в ручной клади? Она достаточно маленькая.

Я не хочу кончать. Я поднимаю голову, пытаясь сказать это. В горле пересохло, мысли смешались. Мной завладел первобытный инстинкт, стремление кончить и кончить так сильно, как я могу, и то, что у меня перед глазами вид ее головы между моими ногами, языка и губ, сосущих мою тонкую кожу, пока я не забуду собственное имя, не помогает.

— Я хочу быть внутри тебя, — выдавливаю я, язык ощущается таким тяжелым.

Она качает головой, эти вибрации сводят меня с ума. Я крепче хватаюсь за ее волосы. Я хочу, чтоб она остановилась и в то же время не хочу, но она единственная, у кого есть контроль.

— Кайла, — говорю я, прежде чем еще одна волна удовольствия лишает меня дара речи.

Она лишь сильнее работает кулаком, и я понимаю, я пропал.

Оргазм подкрадывается ко мне, будто кто-то атакует вас сзади. Меня швыряет в метафизическое пространство, яйца опустошаются, выстреливая мой груз в никуда. Ничто не имеет значения, потому что я взрываюсь словно детонатор, вспышка света мелькает перед глазами, и из горла вырываются стоны, громкие, хриплые и оглушительные.

У меня уходит несколько мину на то, чтобы отдышаться, а сердцу успокоиться и перестать скакать галопом, словно у животного во время бега. Мои мысли все еще в беспорядке. Я могу лишь лежать здесь, пока Кайла поднимается и ложится рядом со мной, ее голова опирается на руку, пальцы прослеживают татуировку на моей груди.

— Привет, — говорит она.

Я прочищаю горло.

— Привет, — несмотря на это, мой голос грубый, как наждачная бумага. — Это было…

— Я знаю, — говорит она, полностью уверенная в том, что сотворила со мной. — Это было меньшее, что я могла сделать за три вчерашних оргазма.

Я облизываю пересохшие губы и наклоняю голову, чтобы в полумраке посмотреть на нее. Ее глаза такие влажные и темные, и я знаю, у меня есть плохая привычка смотреть в них слишком долго, но я ничего не могу с собой поделать.

Я тянусь и беру пальцами прядь ее волос, аккуратно отводя от лица. В ней есть что-то такое, что время от времени делает меня нежным. Она усиленно пытается не показывать это, но я могу видеть, насколько глубоко внутри она уязвима. Как сильно она борется, чтобы скрыть это с помощью лаконичности и цинизма, но я знаю, оно там. И это пробуждает мое вездесущее покровительство.

— Полагаю, тебе скоро надо уходить, — мягко говорит она.

Я опешил. Как у собаки, у меня шерсть на загривке встает дыбом.

— Хорошо…

Она оборачивает руку вокруг моей шеи и наклоняется ближе.

— Я не хочу, чтоб ты уходил. Но у тебя дома две собаки, а мне скоро надо собираться на работу.

Я киваю. Правильно. Собаки. Она права. Я никогда не планировал оставаться на ночь, просто так вышло. Кончить в нее это словно принять сильнодействующее снотворное, а тот факт, что я только что кончил опять – на свой живот – значит, что я могу снова отрубится.