Work - Unknown

Это разрушило его жизнь, и было только началом суровых испытаний.

Он никому не мог доверять. Лучше быть одному и в безопасности. В этом мире он мог рассчитывать только на себя. Он схватил тонкую салфетку, на которой стояла фаза, желая разорвать ее в клочья.

Он всегда будет один. Неважно как сильно он мечтал об обратном, но сегодняшние события еще раз доказали ему — его нельзя было любить. Никто не сможет разглядеть его душу, скрывающуюся за уродливым лицом.

Хантер услышал кашель за спиной. Он обернулся, увидев стоящего рядом Элдона. Он внимательно и молча осмотрел оставленные Хантером разрушения. Он не проронил ни слова, лишь ждал указаний.

Хантер провел рукой по лицу, чувствуя усталость. — Пришли завтра горничных в это крыло.

— Конечно.

— Это все, можешь идти. — Хантер развернулся и направился в свою комнату. Он переоденется и выместит всю злость в тренажерном зале. Несколько раундов с боксерской грушей хорошо с этим справятся, а еще поднятие штанги. Он будет тренироваться, пока забудется от усталости.

— Мистер Бьюканен, мне отправить ее домой? — едва слышный вопрос Элдона заставил его остановиться.

Хотел ли он этого? Одно его слово, и она в течение часа покинет его дом. Не будет больше никаких вопросов или испуганного взгляда. Только он и тишина.

Он представил милое личико Гретхен, ее смеющиеся глаза и неповторимое чувство юмора. Ее фигуру в облегающем платье, что она сегодня надела. И то, как светится ее лицо, стоит ей улыбнуться, и она это делала довольно часто. Он до сих пор хотел ее. Желал быть рядом с ней, наслаждаться ее заразительной улыбкой и язвительными комментариями.

— Нет, она остается.

— Понятно.

— Спасибо, Элдон. — Он пошел дальше по коридору и скрылся за дверью своей комнаты.

***

Гретхен завела будильник на ранее утро. У нее был план, и сегодня она намеревалась его осуществить. Она подскочила с постели, натянула любимые штаны для йоги и небрежно собрала волосы. Поставила Игорю банку консервы, поцеловала его в макушку, и, не снимая домашних тапочек, направилась в библиотеку.

Она надеялась, что придет достаточно рано. К великой радости, в библиотеке никого не было, так же как и ежедневной розы. А это значит, Элдон еще не приходил. Отлично.

Она села за стол, начала работать с письмами, без конца поглядывая на дверь. Она не могла усидеть на месте от волнения, ей было тяжело сосредоточиться на письмах. А они до сих пор были скучными и однообразными. Лула снова и снова писала кому-то по имени Бен, но Бен не прислал ни одного письма в ответ. Было так утомительно читать ее монолог. Если она сама уже не могла читать о жизни 130 летней давности, как это будут делать читатели романа?

В последнем письме она узнала, сколько времени уделялось садоводству, и сколько раз соседи навестили Лулабелль. Гретхен аккуратно сложила письмо и вернула его в конверт. Зевая, она взяла очередное письмо и посмотрела на дату.

Прошло три месяца с последнего письма. Хм. Она посмотрела в сундук, затем снова на письмо. Оно лежала не по порядку? Она пробежалась по конвертам, но все было правильно, между письмами был трехмесячный перерыв.

Мой дорогой Бенедикт.

Столько всего изменилось с моего последнего письма.

Ага, подумала про себя Гретхен. Зима сменилось весной, как увлекательно.

Не могу поверить, что нам вновь пришлось расстаться. Три месяца, что мы провели вместе, были для меня настоящим раем на земле. Проснувшись утром, мне хотелось ощущать тепло твоего тела рядом, но тебя не было. Мне пришлось запустить руки в панталоны, чтобы вспомнить ощущения твоих губ на моих нежных девичьих лепестках.

Глаза Гретхен округлились. О, Боже. Это было очень… красочно. — Лулабелль, ах, ты маленькая викторианская шлюшка.

Как ты знаешь, отец против нашего союза. Однако не могу не думать, как бы он поступил, узнав, какими плотскими способами мы познали друг друга, проводя часы в объятиях друг друга. Иногда мне хочется все ему рассказать, но по твоей просьбе я сохраню наш секрет.

Скажи, когда же ты вернешься ко мне, а до этого времени, я буду представлять твои руки, ласкающие меня.

С любовью, Лула.

Вот, теперь все стало куда интереснее. Сгорая от любопытства, Гретхен взяла следующее письмо и обнаружила, что оно написано другим подчерком. Очевидно, Бенедикт ответил Лулабелль. Это что-то новенькое, до этого у нее были только письма Лулабелль.

Мой дорожащий цветок,